Andrew - o c24ec28d571a6d65

жить? Ну, после..., - он не закончил.

- Да нет, - хмыкнула Эстер, - город-то ни в чем ни виноват, мне там нравилось.

-Ну, вот и славно, - Степан пощекотал ее. «Как вернемся, купим там домик, и переедем. На

Карибах я оставаться не хочу, ну его, семьей рисковать. Там у вас я кое-кого знаю, опять же

– море рядом, лодку заведу, детей буду катать, - он рассмеялся.

- А почему не в Лондоне? – удивилась Эстер.

- В Лондоне нас никто не обвенчает, сама знаешь, - вздохнул Степан.

-Так в Амстердаме тоже…, - начала женщина и вдруг ахнула: «Ворон!»

- Спи, - сердито, ласково сказал ей муж. «Я еще ничего не решил. Спи».

Ворон баюкал ее, слушая бесконечную песню моря, и улыбаясь, думал: «Все ты уже решил,

зря, что ли, уже почти год об этом думаешь? Ну и ладно, не может же это быть больнее, чем

когда мне глаз зашивали. Не может, правильно. Тем более вон – Никита Григорьевич на

десяток лет постарше меня был.

А в Амстердаме хорошо, уютно, солью пахнет. Денег у меня столько, что и мальчишкам

хватит, и нашим с Эстер детям – тоже, да и внукам еще. Обустроимся, и все будет в

порядке».

Он и сам потом заснул, так и не выпустив жену из объятий, укрывая, ощущая ее легкое

дыхание – где-то внизу, у самого его сердца.

Женщина распрямилась, и улыбнулась, чувствуя на своем лице совсем теплое солнце

разгара весны. Земля вокруг была покрыта ковром изо мха, цвел подмаренник, вдалеке

было слышно журчанье ручья.

Эстер перегнулась и посмотрела вниз. Под серым, скалистым обрывом, на белом песке

пляжа, мужчины грузили в шлюпку провизию.

«Правильно, что я бурдюки из шкур тюленьих сшила», - подумала она, наклоняясь, собирая

в шапку птичьи яйца. «Нас теперь только трое, места много, а чем больше воды мы возьмем

– тем лучше. Ворон говорит, тут меньше, чем тысяча миль, до Южной Америки, если не

будет штормов, за недели две доберемся. Ну, или, может быть, корабль, какой по пути

встретится».

Она подхватила шапку и, улыбаясь, пошла вглубь острова. «Сеньор Вискайно там какие-то

ягоды видел, - подумала Эстер, - надо посмотреть, что это. Все помощь от цинги, если

съедобные».

Над ее головой вдруг, плавно махая крыльями, пролетел снежно-белый, огромный

альбатрос. «К счастью, - вспомнила Эстер. «Что там Ворон рассказывал – они всю жизнь в

паре живут, эти птицы, никогда друг друга не бросают. Прямо как мы с ним, - она быстро,

нежно погладила свой живот, и встряхнула обрезанными кинжалом волосами.

- Ничего ему не буду говорить пока – ему шлюпку вести, незачем еще из-за этого

волноваться. Доберемся до Рио-де-Жанейро, там у него какие-то знакомцы есть, вот и скажу

тогда».

Она присела, подставив лицо солнцу, и посчитала на пальцах: «В июне. Ну, к тому времени,

мы уже в Старом Свете окажемся». Эстер вдруг зевнула, - глубоко, долго, и сказала сама

себе: «Ну и поспи. Тут тепло, хорошо. Поспи, а то вон, - она почувствовала, как чуть

краснеет, - прошлой ночью и глаз почти не сомкнула».

Женщина поставила рядом шапку, и, свернувшись в клубочек, устроилась на мшистом

склоне. Альбатрос вернулся, и, свернув крылья, опустившись на край скалы, застыл – будто

охраняя ее сон.

Вискайно разогнулся и, разминая руки, сказал: «Я тогда схожу к ручью, сеньор Куэрво, начну

набирать воду. Или рано еще?».

- Да нет, - хмыкнул Степан, проверяя паруса, - я завтра на рассвете уже выйти, хочу,

незачем время терять. Ветер как раз по заказу, норд-ост, поменьше на веслах просидим.

Думаю, если он с такой скоростью будет дуть, мы недельки через две уже увидим берега

Южной Америки».

- А там? – внезапно спросил Вискайно.

-А там разойдемся – каждый своим путем, - спокойно ответил Степан.

Себастьян зашел в хижину, и, взяв пустые бурдюки, намотав на руку веревку, насвистывая,

стал подниматься вверх, по склону холма.

Эстер проснулась от неприятного ощущения во рту. «Что такое? – она нахмурилась,

поднимаясь, но не услышала звука собственного голоса – только какое-то мычание. Она

помотала головой, пытаясь выплюнуть тряпку, и увидела над собой злые глаза испанца.

- Тихо, - сказал Вискайно, приставив к ее шее кинжал. «Тихо, милочка. Я все равно возьму

то, что мне нужно, а вы уж решайте – по-хорошему, или по-плохому. Руки дайте! – он ударил

ее по щеке – больно.

Женщина попыталась вырваться, но испанец, удерживая ее одной рукой, второй – ловко

обмотал вокруг ее запястий веревку.

- Я сразу понял, что с вами просто не получится, - озабоченно сказал он, прижимая ее к