боб - КАРЬЕРА

Пятьдесят Пятой.

— Хорошо хоть, Чак Занусси обрадовался, — заметила

Лиззи.

— Сегодня Чак показал истинное лицо.

— Так всегда бывает в стрессовых ситуациях. Занусси

перепугался, и из тебя получился подходящий громоотвод.

— Чак жаждал крови.

Не только моей, но и Айвана Долински. Прочитав факс от

«Джи-Би-Эс», сразу же позвонил ко мне в кабинет.

— Ты создал серьезные проблемы, но сделка прошла.

Поздравляю. Доволен?

— Так значит, я еще работаю здесь?

— Боже мой, ну конечно же! Забудем про прежнюю хрень.

Ты по-прежнему мой лучший друг.

«А я собираюсь воткнуть тебе нож в спину».

— Послушай, — обратился я к Занусси, — раз уж ситуация

с «Джи-Би-Эс» разрешилась, правильно ли я понял, что

Айван Долински останется на работе?

— Вчерашние слова остаются в силе: Айвана — вон.

— Дай человеку последний шанс...

— Нед, Долински едва не стоил нам всем работы. Ответ

отрицательный. Даже спорить больше не о чем. И кстати, я

же выдам ему весьма щедрое выходное пособие! Заработок

за полгода, а страховка остается на год! О большем и

просить нельзя.

— Знаешь что, — начал я, — говорят, Айван поедет в

Мичиган, повидаться на Рождество с родственниками.

Парень все еще настолько раним, что если уволить его до

праздников, просто слетит с катушек. Так что подпиши

приказ об увольнении, когда он выйдет на работу — пятого

января.

— Второго ты вернешься из отпуска. Сам и увольняй.

— Чак, только не в первый рабочий день! Понимаешь, не

хотелось бы портить Новый год остальным новостью об

увольнении. Айван уйдет в понедельник, пятого января...

заметано?

Чак долго ворчал насчет того, в какую сумму компании

обойдется трехнедельная отсрочка в исполнении приговора.

Так что я предпринял другую тактику, подчеркнув, как

понизится моральный дух персонала, если Айвана уволят до

Рождества.

— Ты действительно считаешь, что от Айвана придется

избавиться, как только он вернется из отпуска? —

спрашивает Лиззи.

— Надеюсь, отсрочка окажется на руку Айвану, —

сообщаю Лиззи. — А если он еще сможет закрыть и пару

крупных сделок до начала января, то может быть даже

удастся выпросить для Долински помилование. Но, честное

слово, до второго января не желаю даже думать о том, как

развернутся события.

Креплин со своей шоблой оказались воплощением деловой

эффективности и любезности. А в последнюю перед

Рождеством пятницу, когда выдавали первую партию

бонусовых чеков, даже организовал корпоративную

вечеринку.

Мероприятие проводилось в большом офисном помещении

на двадцать девятом этаже «Регал Ю. Эн. Плаза Хоутел».

Клаус остался верен себе и заказал экзотическое угощение.

«Моэ» и «Шандон» лилось рекой. Искусно оформленные

закуски {сырое филе на хлебе из грубой пшеничной муке, мини-суши, тартинки с перепелиными яйцами), а также

(очень тонкий ход) — по ручке «Монблан» для каждого из

восьмидесяти гостей. Креплин произнес небольшую, даже

прочувствованную и человечную речь, приветствуя наше

вхождение в «семью» «Клауса-Зандерлинга» и заверил: в

следующем году для «Монблана» найдется подходящее

применение, ибо ручками будут подписываться контракты, которые преобразуют

«Компу-Уорлд» во второе по величине периодическое

издание, освещающее американский рынок компьютерной

техники.

Последнее заявление было встречено долгими радостными

выкриками подвыпивших гостей, поскольку поддерживало

столь необходимую каждому уверенность в том, что

«Клаус-Зандерлинг» нас не бросит.

— Не нужна мне навороченная ручка, — пожаловалась

Дебби Суарес, когда после выступления Креплина я

случайно встретился с ней в баре, — мне нужен только

бонус. Целиком.

— Всем нам нужна полная премия, Дебби, — согласился я, прикинув, что до начала февраля ссуду в двадцать пять

тысяч выплатить целиком не удастся. Хорошо хоть

несколькими днями раньше я смог разрешить одну из

финансовых проблем Дебби после обещанного разговора с

казначеем Фейбер Академи. За спорами и уговорами,

надавив на рычаги либерального сострадания, мне всё-таки

удалось заставить квакера, пусть и с неохотой, потерпеть в

ожидании половины суммы, причитающейся за обучение

сына Дебби, до конца января.

— Разумеется, я сочувствую положению миссис Суарес, —

произнес казначей, — которая, будучи матерью-одиночкой, содержит к тому же престарелую мать. Однако необходимы