боб - КАРЬЕРА

информацию, и я вынуждена подозревать, что ты не

доверяешь мне настолько, чтобы поделиться секретом.

Беру Лиззи за руку. Жена не вырывается.

— Милая, мне не хочется тебя терять... Лиззи поднимает

стоящий на песке бокал с шампанским и залпом его

выпивает.

— С Рождеством, господин редактор! — безрадостно

поздравляет она.

К вечеру между нами устанавливается напряженное

перемирие. За ужином рассказываю жене о предложенном

повышении, уверяя, что ничего против Чака не замышлял: всё придумал Креплин. Кажется, Лиззи не вполне верит

моим словам. Беспокоится, как Чак отнесется к переменам, не сочтут ли меня в компании подлецом-заговорщиком, готовым ударить в спину. Называю предполагаемый оклад

— и жена в радостном предвкушении, хотя и волнуется.

— Безумные деньги, — комментирует Лиззи.

— Разбогатеем.

— Жить станет проще.

— Гораздо. К тому же, как говорится, деньги дают свободу.

Солнечная безмятежность Невиса в конце концов

вынуждает нас расслабиться, заставляет проводить остаток

недели в праздности, просыпаясь не раньше десяти,

завтракая на веранде, устраивать долгие прогулки вдоль

побережья, поздними вечерами валяясь в кровати, избегая

общества соотечественников, ужиная в одной из вонючих

забегаловок [примитивных шалашей] на побережье, в

которых подают омаров. Встречу Нового года отметили

бутылкой шампанского и пьяным походом на пляж, где

упали, запнувшись о песок, позволяя теплой воде залива

омыть наши тела. Одежда промокла. Наплевать. Мы легли

на спины, любуясь световыми спецэффектами ночного

неба. После долгого молчания Лиззи произнесла:

— Вот если бы не возвращаться...

— Нуда...

— Нет, я серьезно. Предположим, мы послали бы

прежнюю жизнь куда подальше. К черту карьеру, стрессы, бесконечный подхалимаж, бессонные от волнения ночи, коллекционирование лишнего барахла...

— И что предлагаешь взамен? Поселиться на острове вроде

Невиса, переехать в тростниковую хижину?

— Красивая мечта, правда?

— В мечтах все очень привлекательно, но...

— Знаю. Нужно возвращаться к действительности.

— Именно. К действительности.

И ранним утром следующего дня мы вернулись, сменив

солнечное марево Вест-Индии на пепельно-серое

манхэттенское небо.

Почти всю новогоднюю ночь не мог заснуть. С рассветом

развалился на диване, вглядываясь в яснеющий небосвод.

Принял душ. Побрился. Надел темно-серый двубортный

костюм и вернулся в спальню: Лиззи заворочалась в

кровати.

— Выглядишь, как начальник, — похвалила она и легко

поцеловала в щеку. — Удачи!

. Вхожу в здание. Поднимаюсь на лифте на одиннадцатый

этаж. Дверь открывается, и...

И появляется Дебби Суарес. В полном отчаянии. Красные, опухшие глаза — точно девушка проплакала несколько

часов. Рядом — Хильди Хай-ман. Вместо лица —

застывшая, потрясенная маска. Обе несут коробки с

бумагами, между ними — большая, мускулистая баба с

лицом, напоминающим ломоть тюремного хлеба, одетая в

темно-синюю форму, в похожей на полицейскую фуражку, на которой, чуть пониже кокарды, — логотип:

«КОРПОРАТИВНАЯ ОХРАНА».

— Дебби, Хильди... Что стряслось? — уточняю я. Суарес

разрыдалась:

— Гады... поганые сволочи...

Охранница мягко подталкивает женщин к лифту.

— Нас предали, мистер Аллен, — поясняет Хильди. — Я

так и знала: немецкие выродки...

Кабина закрывается, и сотрудницы пропадают.

Оборачиваюсь. Передо мной, на подступах к дверям в офис

«Компу-Уорлда», — два охранника. За стойкой приема

посетителей — охранница. Сквозь стеклянные окна,

ограждающие пространство, где сидит женщина, вижу, как

нескольких подчиненных из отдела телефонных продаж

ведут по коридору еще несколько тяжеловесов из

секьюрити. Я потрясен. Онемел. Прирос к месту.

А охранница за стеклом спрашивает:

— Чем могу помочь?

— Я здесь работаю.

— Вы — сотрудник «Компу-Уорлд Инкорпорей-тед»?

— Директор регионального отдела продаж по...

Сотрудница охраны нетерпеливо щелкает пальцами и

требует:

— Удостоверение.

Вытаскиваю бумажник, протягиваю ламинированную

пластиковую карточку, служащую пропуском в мир

«Компу-Уорлда». Женщина кладет удостоверение на стойку

и находит мое имя в списке. Затем кивает одному из

вооруженных охранников, стоящих перед входом:

— Верно, мистер Аллен... Лоренцо проводит вас в отдел