боб - КАРЬЕРА

глазах светилось понимание.

— Убирайся, — спокойно произнес он. Запрыгиваю в

машину и на задней передаче вылетаю, ко всем чертям, подальше отсюда.

Выехав на маршрут, подпрыгиваю на сиденьи от звонка

мобильного. Нажимаю на кнопку ответа.

— Не дай бог, твои оправдания выдуманы, — начинает

Лиззи, — иначе нам придется не разговаривать некоторое

время.

Подробно описываю сцену, разыгравшуюся на выезде с

участка Петерсона, умалчивая, однако, о событиях на

островах. Когда я закончил, жена присвистнула:

— Ты просто спятил.

— Вполне возможно.

— Послушай, — прервала любимая разговор, — в восемь у

меня встреча за завтраком, так что лучше поторопиться.

Наш ужин не отменяется?

— Разумеется, нет. Но если меня уволят, платишь за двоих.

— Договорились. Как прошла вечеринка у Креп-лина?

— Ну, просто познакомились.

— Знакомились всю ночь?

— Ну да. Парень не дурак выпить. На ночь глядя.

— Можно подумать, больше ночью он ничем не

занимается...

Откуда у женщин инстинктивное чутье на едва не

совершенную или настоящую измену? Даже если мы просто

говорим по телефону?

— Ну, скажем так: лично я по ночам больше ничем не

занимаюсь.

— Рада за тебя.

— Конечно, если рядом нет тебя...

— Знаешь, порой кажется, что ты защитил диссертацию по

всевозможной романтической дребедени...

— Ну вот, тайна раскрыта.

— До встречи, пупсик. Держись. Как только получишь

новости от «Джи-Би-Эс» — позвони.

— Обещаю, — заверил я жену.

Поскольку наступил час пик, дорога до Манхэт-тена заняла

почти два часа. Мобильник лежал на соседнем сидении. Ни

одного звонка.

В девять позвонил в офис предупредить, что задерживаюсь, а заодно — проверить, нет ли сообщений. От Теда

Петерсона — ни слова. Когда выскочил из машины на

парковке «Эйвиса» и поймал такси в центр, уже было ближе

к десяти.

На рабочем столе — куча записок. Звонили из многих

компаний, но только не от «Джи-Би-Эс». Прошу Лили сразу

же перенаправлять любые звонки от Теда Петерсона ко мне.

— Мистер Занусси с утра не появлялся? — спрашиваю я.

— Уехал на встречу, вернется не раньше, чем после обеда,

— заявляет Лили.

Ну и слава богу Лишний час, а то и два, чтобы выиграть

время. Думай. Соображай. Пораскинь мозгами.

В половине двенадцатого звонит Айван Долин-ски. Я

настолько взвинчен, что прошу Лили сказать, будто уехал

на встречу. Наверняка сорвусь, если придется говорить с

Айваном.

В одиннадцать сорок семь звонит Чак Занусси. Вновь

прошу Лили передать, что меня нет, но секретарша

возражает: мистер Занусси покинул совещание, чтобы

позвонить мне, и настаивает на разговоре. Включаю первую

линию.

— Ну, что? — интересуется Чак.

— Почти сделано, — объявляю я.

— Даю тебе тринадцать минут, Нед.

— • Чакки, ради бога, не нужно устраивать шоу перед

казнью! «Не позвонит ли губернатор с приказом о

помиловании прежде, чем приговоренный выпьет

последний стакан сока...»

— Ближайшие тринадцать минут я пока еще твой

начальник. Так что имею право делать всё, что

заблагорассудится.

Теперь понятно, что чувствуешь в свободном падении...

— На третьей линии — мистер Сирио. Смотрю на часы.

Одиннадцать часов пятьдесят три минуты. Я вцепился в

телефонную трубку.

— Какие результаты? — интересуется Фил.

— От Петерсона пока что ни слова.

— Босс, солнце уже почти в самом зените.

— Да, я заметил.

— Так что делать будем? Молчу. А что тут можно сказать.

Сирио понимающе вздыхает:

— Когда похороны?

— Минут через шесть.

— Можно кое-что сказать?

— Валяй.

— Ничего не добьешься в жизни, поступая с ублюдками

благородно.

— Очень подходящая для меня эпитафия. Но всё равно, Фил, спасибо.

— Удачи, босс.

Одиннадцать пятьдесят пять. Нетерпеливый стук в дверь.

Створка отлетает в сторону, врывается Дебби Суарес:

— Мистер Аллен, у меня...

— Дебби, — вскидываю я руки, — только не сейчас,

хорошо?

— Но я должна вам показать...

— Не обижайся, но я только что уволен, так что...

— Ну дайте же, пожа-а-а-алуйста, сказать....

— Я тебе больше не босс. Так что иди к Чаку Занусси со

своими...

Девушка со всей силы врезала кулаком по столу. Я

настолько потрясен, что тотчас же теряю дар речи.

— Теперь вы станете слушать?! — Ошарашен-но киваю. —

Тогда читайте!

Суарес бросает передо мной листок бумаги: