Iskinder - Пролог

аристократ – высокий, стройный юноша с красивым и злым лицом, и его брутальные

охранники, в свою очередь сделали вид, что Дениса не существует, – бросили несколько

быстрых взглядов в его сторону и переключили свое внимание друг на друга, затеяв

шумную и веселую пирушку.

– Дэн, – тихо сказал Шэф, – я тебя очень прошу – не задирайся.

– И в мыслях не было… – сделал удивленные глаза Денис.

– Ну-ну… – усмехнулся любимый руководитель.

– Но если они первые…

– Они, – выделив слово «ОНИ», – первыми не будут, – перебил его Шэф.

Но! – ежели человек чего-то сильно хочет, он обязательно это получит… рано или

поздно… так или иначе… – повод нашелся! Хэлли в очередной раз подскочила к столу

компаньонов, расставила принесенные напитки и принялась порхать вокруг Дениса, откровенно млевшего от нее, рассказывая в какой степени готовности находятся бараньи

лопатки и колено вепря.

– Эй, девка! – раздалось из-за соседнего стола, – быстро сюда – будешь нам

прислуживать, вместо этого кислого гриба, – своего папаши! И холодного вина прихвати, шалава!

В этот момент Денис смотрел в сияющие глаза девушки и увидел что она

вздрогнула будто от удара, побледнела, глаза потухли и она вся как-то съежилась, затравленно глядя на него. Он улыбнулся ей не разжимая губ, сведенных ненавистью, чувствуя что пузырь внизу живота неудержимо требует опорожнения.

– Арамис! Не надо! Я сам разберу… – попытался остановить его Шэф, но не успел.

Одним гибким движением Денис вывинтился из-за стола и оказался перед

«великолепной шестеркой».

– Кто разгорячился? – с недоброй улыбкой поинтересовался он.

– А ты кто такой, чтобы спрашивать!? – с надменным видом ответил смазливый

аристократ, явно собираясь сказать что-то еще, но тут в образовавшийся диалог встрял

третий участник, превратив его таким образом в диспут.

– Ну я… и чо!? Чо ты мне сделаешь баран курдючный!? – взял слово один из

охранников, сидящих напротив. Произнеся этот текст, он хмельно и нагло ухмыльнулся и

был награжден такими же ухмылками своих товарищей. Не ухмылялись и, наоборот, были

очень серьезными, только аристократ и начальник охраны. – Проваливай пока цел и девку

свою пришли побыстрее, пока я добрый! А то я и тебя после нее пристрою!

Поддерживаемый гоготом своих товарищей, охранник тоже расхохотался от своего

остроумия и это было непростительной ошибкой для опытного воина, коим он

несомненно являлся. Как только он потерял необходимую концентрацию, а до этого он

бдительно следил за действиями Дениса, хотя и хорохорился, весельчак был немедленно

наказан. Денис, благо расстояние позволяло, нанес без замаха резкий, мощный и быстрый

уракен ему в переносицу. Хохот сменился воем, а камзол был немедленно залит кровью, густым потоком хлынувшей из разбитого носа.

Трое товарищей пострадавшего охранника, яростно матерясь и обещая

располосовать мерзавца на ремни, а требуху отдать собакам, вскочили, и совсем было

вытащили мечи из ножен, чтобы отомстить за воющего и истекающего кровью друга, но

наткнулись на взгляд Шэфа, стоявшего за спиной Дениса. Взгляд этот, как выяснилось, обладал какими-то странными, не побоюсь этого слова, – мистическими, свойствами.

Сначала кунаки пострадавшего джигита заткнулись, потом задвинули полувытащенные

мечи обратно в ножны, а потом неловко брякнулись обратно на скамью, с которой так

неосмотрительно вскочили, глядя при этом только в пол, – глаз они больше не поднимали.

– Охолонись, милок! – закончил разгром Денис, выливая на голову продолжавшего

всхлипывать охранника его же кружку с пивом. В следующее мгновение ему в голову

пришла мысль, что если судьба вложила в его руку пивную кружку в нужном месте и в

нужное время, то не использовать этот предмет по назначению, будет вызовом судьбе, а

такие проделки она не прощает и строго наказывает провинившихся, поэтому, чтобы не

гневить фортуну, Денис сделал то, что она ему настоятельно советовала, – разбил кружку

об многострадальную голову излишне горячего мерзавца. После этого Денис счел свой

долг выполненным, а инцидент исчерпанным, но как выяснилось – это было еще не все.

– Сударь! Как бы ни был не прав мой человек – но это МОЙ человек! – Красавец

аристократ, протрезвел, маленько взбледнул с лица, но голос его был тверд и взгляд

решителен. – И наказывать его могу только я и никто иной! Поэтому Я – барон Гастон