Iskinder - Пролог

весной, и… кирдык – перитонит и аста ла виста!» – пришла в голову неприятная мысль.

«А если в грудь, – взял слово внутренний голос, – то если пробьет легкие, то

тоже…»

«Да там ваще много чего есть, – еще больше погрустнел Денис, – печень,

селезенка, желудок…»

«Ну-у… желудок – не очень страшно…» – попытался приободрить его внутренний

голос.

«Ага! Не страшно… как же, как же – он сейчас полный – значит опять перитонит!»

Этот, почти профессиональный, с медицинской точки зрения, внутренний диалог

прервал незаметно подобравшийся Шэф:

– Не убивай его.

– В смысле?

– В прямом – надо его только ранить, чтобы он не мог махать мечом, а убивать не

надо.

– А в глаз не надо!? – разозлился Денис, – чтобы шкурку не попортить! Блин…

будет чудо, если я просто не промахнусь! Да и вообще, с какой это радости!?

– Это приказ.

– Чей?

– Мой.

– Понятно… а если у меня не получится?

– Получится, получится… – С этими словами любимый руководитель растворился

в темноте.

Денис зло сплюнул и направился к центру ристалища, куда его с а’Ртанзаком

громким голосом вызвал распорядитель – тот мужик, который был знатоком «Дуэльного

кодекса». Сначала он проверил длину мечей дуэлянтов, – ведь в случае промаха им

предстоял обычный бой на мечах, и нашел, что различие в длине, а меч а’Ртанзака был на

ладонь длиннее, все же позволяет проводить поединок без ущерба для чести последнего.

«Политика двойных стандартов, – зло подумал Денис, – куда же без нее,

родимой… а что было бы, если бы мой меч был длиннее?..»

Затем распорядитель, или как его окрестил про себя Денис: «массовик-затейник», выдал им по одинаковому на вид арбалету и одному болту.

– Выходите на позиции, заряжаете, а потом по такому вот сигналу: он ударил в

небольшой гонг, – стреляете. Ни до, ни после сигнала стрелять нельзя. Нарушитель

предстанет перед судом губернатора! – Распорядитель пристально посмотрел в глаза

Дениса, как бы говоря ему: «Я тебя предупредил!», а затем продолжил: – В случае, если

после выстрела, вы сохраните возможность сражаться, дуэль будет продолжена не мечах.

Все понятно? – Затейник дождался кивков от обоих и скомандовал: – На позицию!

«Бли-и-и-и-н… – думал Денис, неторопливо шагая к рубежу стрельбы, – факелы

больше мешают, чем освещают… тут вообще бы попасть в этого перца, а еще чтобы не

убить… куда, мать его!.. стрелять-то, а!? Шэф тоже – умник… приказ, бля! Да срать я

хотел на такие приказы! Пусть выходит сам и стреляет, начальник хренов! Мать его!»

«Лучше в ногу» – подсказал внутренний голос.

«А почему не руку, блин!» – сварливо отозвался Денис.

«А вдруг он одинаково фехтует обеими руками?.. Аристократов учат боевым

искусствам, как только они учатся ходить…»

«Точно знаешь!?»

«Предполагаю…»

«Самое худшее!»

«Надейся на лучшее, но готовься к худшему!» – твердо парировал внутренний

голос, и возразить ему было нечего.

– В ногу, так в ногу, – пробормотал себе под нос Денис, добравшись наконец до

поставленных на попа столов, служивших болтоулавливателями. Он развернулся лицом к

сопернику, на удивление хорошо подсвеченному мерцающим светом факелов, и принялся

ждать.

«А ведь и я так же хорошо виден…» – промелькнула тревожная мысль, в животе

стало немножко подмораживать, но тут раздалась зычная команда распорядителя:

– За-а-а-а-ряжай! – тут же все мысли из головы исчезли, сознание привычно

скользнуло в кадат, эмоции исчезли, Денис стал спокоен, как гипсовая статуя, а тело все

сделало автоматически – не даром ш’Тартак столько его (тело) дрессировал: левая нога

уперлась в стремя, правая рука захватила крюком тетиву, две руки, при участии спины, взвели тетиву, правая рука уложила болт в желоб – все.

– БАМ-М-М-М-М-М! – раздался звук гонга, и Денис все так же автоматически, без

всякого участия сознания, не целясь, вскинул арбалет и нажал на спусковой крючок, одновременно резко сдвигаясь влево.

Тут же, за его спиной прозвучал, какой-то непонятный, вибрирующий звук.

Оглянувшись, Денис увидел арбалетный болт, торчащий из столешницы. По всему

выходило, что если бы он после выстрела остался на месте, то болт торчал бы не в

древесине, а в его груди… однако для рефлексии время и место были не самыми

подходящими, и Денис, опустив сознание, чтобы не тратить драгоценное время кадата, быстрым шагом двинулся в направлении младшего а’Ртанзака, одновременно вытаскивая