Unknown - Ким Померанец

Поутру над ее брегами Теснился кучами народ, Любуясь брызгами, горами И пеной разъяренных вод.

Особенно усиливается ветер и резко возрастает вода за два- три часа до пика:

Погода пуще свирепела,

Нева вздувалась и ревела,

.. .И вдруг, как зверь остервенясь,

На город кинулась.

И всплыл Петрополь...

Это - апогей стихии. Циклон уходит, ветер меняет направление, уровень воды быстро понижается:

Нева обратно повлеклась...

Вода сбыла, и мостовая

Открылась...

Утра луч...

Блеснул над тихою столицей

И не нашел уже следов

Беды вчерашней...

Бедствие длилось немного более суток. Поэт соблюдает точность, хотя, приступая к

описанию, восклицает: «Ужасный день!» Пушкин отметил самое главное в явлении, выделил основные черты из хаоса чрезвычайного события, отбросил второстепенные детали, которыми изобиловали впечатления множества очевидцев и комментаторов наводнения. Напомним, что он не был свидетелем события, пребывая в Михайловской ссылке: «.. .теперь в глуши / Безмолвно жизнь моя несется». В действительности же жизнь поэта проходила, судя по всему, в неустанном труде, в том числе в изучении материалов, касающихся наводнения.

Предисловие к «Медному всаднику» представляет собой, в сущности, научную ссылку: «Подробности наводнения заимствованы из тогдашних журналов. Любопытные могут справиться с известием, составленным В.Н. Верхом». Указанный автор до сих пор считается авторитетным историком.

Так на примере пушкинской поэмы мы убеждаемся, что подлинно художественное произведение всегда находится в согласии с наукой, в данном случае -гидрометеорологией.

Во второй половине XIX в. стали изменяться представления о Петербурге. Из литературы постепенно уходил прежний гармонический образ города со светлыми и печальными чертами, существовавший в пушкинское время. Петербург превращался, по выражению Н.П. Анциферова, в «тусклый, больной, скучный город казарм, слякоти и туманов». [112 - Анциферов Н.П. Непостижимый город. С. 287—288.]

Мрачный облик северной столицы всячески подчеркивался Н.А. Некрасовым и Ф.М. Достоевским, уже весьма известными в то время. Некрасовские стихи «О погоде» (1858) начинаются строками:

Слава Богу, стрелять перестали! Ни минуты мы нынче не спали... Ночью пушечный гром грохотал, — Не до сна! Вся столица молилась. Чтоб Нева в берега воротилась, И минула большая беда — Понемногу сбывает вода. Начинается день безобразный — Мутный, ветреный, темный и грязный.

Те же интонации звучат и в стихотворении «Утро», написанном в 1874 г., на который пришлось несколько наводнений:

Это мутное небо... Хоть плачь!.. Чу! из крепости грянули пушки!

Наводненье столице грозит... [113 - Некрасов Н.А. Избр. произведения. Л., 1955. С. 111, 153.]

Известна пометка Достоевского на полях вступления к «Медному всаднику» напротив строки «Люблю тебя, Петра творенье»...: «Прости, не люблю...» О творчестве писателя Анциферов говорил: «Водная стихия приковывает внимание Достоевского. Нева, ее рукава и каналы играют большую роль у него. Петербург выступает как город мрака, ветра, мокроты». Предлагая постигать город методом литературных экскурсий,

Анциферов считал подходящим местом для начала восприятия образа Петербурга по Достоевскому Петровский остров. «Темные, мутные, порой зловонные воды у залива, река Ждановка, склады дров, всюду вода. Это - одно из наиболее низких мест города, особенно доступное наводнениям, - Мокруши...» [114 - Анциферов Н.П. Непостижимый город. С. 228.]

Кроме Некрасова и Достоевского, негативную репутацию Петербурга поддерживали после Пушкина и почти до конца XIX в., пожалуй, все известные литераторы. Не станем перечислять их имена и цитировать произведения: любознательный читатель найдет все эти сведения в замечательной книге Анциферова «Непостижимый город», переизданной в 1991 г. - после почти семидесятилетнего запрета.

В XIX в. непостоянный нрав Невы органически вошел в жизнь и быт Петербурга. «Пушки Петропавловской крепости - орудийная газета Петербурга. Они издавна вздыхают каждый полдень и каждое наводнение. Привычка эта так сильна, что, когда начинается наводнение, чиновники бросаются переводить часы...» [115 - Тынянов Ю.Н. Смерть Вазир-Мухтара. Л., 1971. С. 343.]

К концу XIX - началу XX вв. литературно-художественные представления о Петербурге снова меняются. Тяжелые, мрачные изображения природы и погоды, самого города исподволь уступают место более светлым настроениям. Происходит в некотором смысле возврат к пушкинским традициям, но другими формами и средствами.