User - o bdf4013bc3250c39

в поднебесье. И два гроба, в которых лежат такие знакомые, но почему-то

удивительно не похожие на живых бабушка и дедушка.

Отец его, главный механик колхоза, был по деревенским меркам человеком

образованным – окончил техникум механизации, любил читать и собрал

неплохую, несмотря на тогдашний книжный дефицит, домашнюю

библиотеку.

И тем не менее ни один красный день календаря не встречал без бутылки.

Уточняем: не только праздники (тут уж, как говорится, сам Бог попускает), но

каждое или почти каждое воскресенье пребывал навеселе. Мать, простая

доярка, украдкой вздыхала, но открыто перечить мужу не смела – очень уж

уважала его и полагала, что образованному человеку такие слабости иногда

позволительны. «Иногда» подразумевало по меньшей мере еженедельно. Но

ведь не запойный же он в конце концов, зарплату исправно приносит в дом.

Выпив, отец становился говорлив, чем никогда не страдал, будучи трезвым.

Щуря осоловевшие глаза на супругу и напустив на себя степенный, как ему

казалось, вид, он поднимался из-за стола, подходил к книжному шкафу и

осторожно, благоговейно открывал дребезжащую слабо закрепленным

стеклом дверцу, вынимал первую попавшуюся книгу, проводил пальцем по

языку и начинал листать страницы и зачитывать матери самые

«вдохновенные», как он выражался, эпизоды. Особенно любил и знал едва ли

не наизусть сцену гибели Аксиньи из «Тихого Дона». Перед чтением не

забывал напомнить, что это «великая книга». По мере чтения голос его

срывался с патетических высот, становился сдавленным, приглушенным, и

через минуту отец уже не читал, а рыдал над раскрытой страницей. Сыну в те

годы казалось, что, открой он книгу на этом эпизоде, наверняка увидит

изъеденные слезами буквы и размытые, пожелтевшие страницы великой

19

книги. Мать слушала некоторое время, потом слабо отмахивалась и,

проронив: «Не ты это плачешь, Павел, алкоголь в тебе плачет», медленно

уходила на кухню. Дела там не переводились никогда. А отец, прижав сына к

себе и гладя его по голове, тряс перед ним раскрытой книгой и всхлипывал:

- Но ты, хоть ты-то понимаешь?

Добряков-младший согласно кивал головой и, подождав, пока отец

успокоится, осторожно высвобождался из его объятий и спешил к матери на

кухню. А отец долго еще возился у книжного шкафа, в который раз том за

томом пролистывая всю эпопею кучерявого донского классика.

Вообще надо сказать, что этот книжный шкаф был гордостью отца: на его

покупку не было потрачено ни копейки из зарплаты. Перебирая однажды

кладовку, отец заметил, что в ней скопилось столько старых газет, что можно

использовать их с определенной выгодой. Они с сыном выволокли из чулана

большие старые сани, представлявшие собой огромное старое корыто,

закрепленное на широких охотничьих лыжах, загрузили их с верхом,

перевязали шпагатом и направились к пункту приема вторсырья. Получив за

первую партию приличные деньги, отец приободрился: дома оставались еще

полтора десятка таких кип. И два дня с утра до вечера Добряков-младший

волочил тяжеленную для десятилетнего ребенка поклажу по проложенному

маршруту. Проваливаясь в подтаявший снег, мальчик упорно тянул сани,

терпеливо дожидаясь, когда отец отблагодарит его за недетские муки. И

впрямь удостоился за свое усердие двадцати копеек на шоколадку «Аленка».

Вскоре после этого отец взял на работе отгул, завел колхозный грузовик и

уехал в райцентр, сказав матери, что вернется не поздно: до города было

всего пятнадцать километров. На все вопросы жены только отмахивался с

хитрой улыбочкой.

- Увидишь, - бросил он. – Это будет сюрприз.

20

Сюрприз так сюрприз, и мать, проводив сына в школу, ушла на ферму. Взять, как муж, отгул, чтобы прокатиться в город, она не могла: от величины надоев

зависела ее квартальная премия.

Вернулся отец и впрямь на удивление быстро. Мальчик, отсидев три урока, едва вошел в дом, как за окном просигналил остановившийся у двора

грузовик. Сын припал к стеклу – так и есть, отец. Мальчик накинул на плечи

старое пальтецо и выбежал навстречу родителю. Улыбаясь во весь рот, тот

размашисто шагал в дом. Скинув телогрейку, он позвонил в гараж и вызвал

двух шоферов. Те быстро явились и за несколько минут перенесли из

машины в большую комнату огромный трехстворчатый книжный шкаф и

установили его в красном углу, чтобы, как пояснил отец, еще с порога были