User - o bdf4013bc3250c39

144

Стыдно было признаться в этом ей, ворочающей такими баснословными, как

он понял из ее рассказа, суммами. И в то же время, одеваясь сейчас на улицу, он понимал, что долго так продолжаться не может, не будет же он постоянно

пить на ее деньги, не позволит ведь так уронить себя в ее глазах. Ронять

никак не хотелось. Что-то подсказывало ему, что этой женщины стоит

держаться, и причина тому не только в ее деньгах. Чем-то крепким,

надежным веяло от нее, и такой уверенности в себе он не ощущал уже давно: сейчас, в эту самую минуту, ему вдруг стало ясно, что все у него должно

сложиться хорошо: и работа достойная найдется, и сама Зина его по жизни

поддержит.

Накинув ветровку, он пристально посмотрел на нее, еще лежащую в постели:

- Скажи, а я тебе нравлюсь? Или так… время провести?

- Время провести я могу и без мужиков. Кино смотрю, книги читаю. А что

касается того, нравишься или нет… - она не секунду задумалась и ответила: -

Пока нравишься, а там посмотрим… Чудак человек! Впрочем, все вы мужики

такие – всем вам непременно любви хочется. А просто так тебе со мной

плохо?

- Да нет, - повел плечами Добряков. – Мне кажется, ты хорошая…

- Ну спасибо! – рассмеялась она. – Не знаешь ты меня еще. Я бываю ох какая

вредная. Не боишься?

- Я боялся один раз в жизни, - сумрачно сказал Добряков, вспомнив что-то. –

Когда каждое утро мы находили возле казармы трупы наших солдат…

- Ну, куда вспомнил! – вздернула подбородок Зина. – Потом расскажешь,

теперь ведь твоя очередь. Только сначала сгоняй в магазин, у меня снова

пожар начинается.

145

Она поднялась с кровати и как была голая подошла к платяному шкафу.

Добряков впервые видел ее такой и невольно залюбовался. Ему казалось, что

все ее белое, с легким мраморным отливом тело – произведение какого-

нибудь великого художника. Он плохо разбирался в живописи, но сейчас,

кажется, понял, за что ценят знаменитых живописцев их поклонники.

Наверное, за увековечивание в веках этой вот красоты – этих плеч,

напоминающих очертания древних амфор, этих стройных и высоких ног,

которые точь-в-точь изящные колонны древних языческих храмов, какие он

не раз видел в книгах. Все это, он, разумеется, скорее почувствовал, чем

помыслил, пока Зина доставала из шкафа розовый портмоне, из которого

вынула пятисотенную купюру и протянула ему.

- Возьми бутылок десять, что ли, день еще длинный впереди. Можешь взять

ключ, он в двери. Одна нога там, другая уже здесь, не задерживайся.

Выйдя на улицу, Добряков вдруг вспомнил, что хотел с сегодняшнего дня

начать новую жизнь, и озадаченно остановился посреди тротуара. Потом

понял, что без литра-другого начать эту жизнь все равно не получится и

лучше все отложить на завтра. Приободрившись от предвкушения свежего

холодного пива, он приободрился и зашагал к гастроному.

И тут снова увидел Рюмина. Тот слонялся перед входом в магазин и

заискивающе всматривался в лица выходивших покупателей.

- Ну чо ты все шараёбишься где ни попадя? – рявкнул на него Добряков,

неожиданно подойдя сзади.

Рюмин вздрогнул, подпрыгнул, отскочил на пару шагов и испуганно

обернулся.

- А, это ты, Егорыч, - переведя дух, осклабился он. – Слушай, ты не можешь

угостить меня, а? А я тебе за это кое-что порасскажу про новую твою

подружку. Лады?

146

Ревность вновь кольнула Добрякова где-то под ложечкой. Он стиснул зубы и

подошел вплотную к соседу.

- Слушай, чмо, - озираясь по сторонам и понизив голос, начал он. – Ты мне, кажется, уже сказал, что хотел. Предупреждаю в последний раз: если еще раз

услышу из твоего поганого хлебальника чего-нибудь про эту женщину… - он

еще раз оглянулся вокруг и резко схватил Рюмина за пуговицу поношенного

пиджачишки. – Еще раз, говорю, услышу – ты не жилец, понял? – и быстрым

движением, не сильно, но с чувством, саданул лбом по соседскому носу.

- А-а-а! – взвыл Рюмин и, не говоря ни слова, быстрехонько отбежал в

сторону и скрылся за углом магазина.

«Точно погублю скотину», - твердо решил про себя Добряков, входя в

магазин.

Купив десять бутылок «Хейнекена» и две пачки сигарет, он сложил все в

фирменный пакет и направился к Зининому дому.

Она к его возвращению уже накрыла на стол: обжарила куриные грудки,

накрошила салат, поставила его на стол, следом явились мелко нарезанные

салями и сыр.

- Раздевайся быстрее и проходи, - кивнула она на кухню. – У меня уже трубы