User - o bdf4013bc3250c39

- Ну, смотри, вертайся. Я по секрету тебе одному такое расскажу… Никому не

довелось говорить, а тебе, так и быть, расскажу. Уж очень жалко мне тебя…

«И этот жалеть взялся!» – чертыхнулся Добряков, пересчитал деньги и,

свернув за угол, зашагал к пивному ларьку, где постоянно слонялись

завсегдатаи порфирьичевой приемки. Кивнув двум-трем знакомым, он встал в

очередь, а когда она подошла, попросил две бутылки холодненького. До дома

хватит.

8

«Ах, да, Порфирьич же навязался!» – вспомнил Добряков. Обижать деда не

хотелось, и он и купил еще одну бутылку. Свернул сумку, запихал ее в

карман, две бутылки зажал в левой подмышке, а третью, вынув зажигалку,

откупорил сноровистым, заученным движением. Опрокинув на ходу пол-

литра и заметно взбодрившись, он вернулся к старику. Дед уже поджидал его.

Обмахнул запылившуюся лавочку грязным полотенцем, уселся с одного

конца, жестом приглашая Добрякова присоседиться. Тот плюхнулся на

скамью, откупорил вторую бутылку, глотнул из горлышка, сладко отрыгнул и, закурив, бросил:

- Ну, чего там у тебя, Порфирьич?

- У тебя время-то есть? – мягко поинтересовался старик.

- Да есть пока.

- Вот скажи мне, зачем ты выпиваешь? - осторожно, издалека завел старик.

Добряков даже поперхнулся, окатив Порфирьича кислой пеной.

- Ну, ты даешь, дед! – усмехнулся он: алкоголь живительно растекся по

сосудам, в голове прояснилось, тянуло общаться. – А сам-то зачем всю жизнь

пил? Ведь бросил-то без году неделя…

- Не неделя, не неделя, что ты! – испуганно замахал руками Порфирьич. –

Счет веду точный, струпулезный, как говорится! В прошлом месяце минуло

одиннадцать лет, как в рот не беру.

- Сам ты «струпулезный»! – захохотал Добряков и похлопал деда по плечу. –

Вон, весь опаршивел, на человека не похож!

- Много ты понимаешь! Не похож! – тоскливо передразнил Порфирьич,

понимая, что лекция, видимо, опять не состоится. – Видел бы ты, на кого я в

свое время походил, когда пил, как ты вот теперь.

9

- Ты, Порфирьич, в мою душу не лезь, ладно? - зыркнул Добряков. – Если

имеешь сказать по существу – говори. А судей мне не надо. Не на страшном

суде пока.

- Вот-вот, - приободрился старик. - О Страшном суде это ты правильно

сказал. На нем и решится, кому войти в царствие Божие, кому нет…

- Да ты что хрень какую-то несешь? – Добряков не на шутку начинал

выходить из себя. – Может, выпьешь лучше, прояснишь мозги? – он протянул

старику ополовиненную бутылку. – Мало, так еще схожу.

Старик презрительно осклабился.

- Царствие Божие усилием нудится, - продолжал он лепетать невнятное.

- Ты случайно, не баптист, а, дед? – Добряков смотрел на него уже совсем

квадратными глазами. - Что мне твое небесное царство, когда я в земном

обитаю? Мне и тут совсем неплохо!

Порфирьич молчал, опустив глаза. Добряков понимал, что обидел старика.

Чего-чего, а этого он вовсе не хотел. Желая смягчить ситуацию, он легонько

толкнул Порфирьича под локоть и сказал:

- Ладно, дед, не сердись. Я ведь не со зла, ты меня знаешь. Ты мне лучше вот

что скажи, опыт-то питейного дела у тебя, я вижу, немалый.

Порфирьич снова встрепенулся и поднял глаза.

- Да-да? – заискивающие посмотрел он на Добрякова.

- Скажи мне, - продолжал тот. – Вот ты прошел огонь, воду и медные трубы.

Наверняка выпил Атлантический океан…

- Про Атлантический не знаю, - перебил старик, - а вот Ледовитый точно

выпил. Потому как всегда пил холодненькую, запотевшую.

10

- Ну ладно, Ледовитый так Ледовитый. Тоже неплохо. Так вот скажи мне, дед, ведь наверняка есть какие-то способы, чтобы похмелье не было таким

ядреным, противным?

- Есть, знамо дело, есть, - кивнул старик, воодушевленный надеждой хоть

как-то помочь страждущему. – Но тут ведь, как говорится, клин клинышком.

- Чего? – не понял Добряков.

- Зелье – зельем, говорю. То исть, от чего хвораю, тем и лечусь.

- А, это ты про это вот, - Добряков покачал бутылкой с остатками пены на

дне. Допил и отшвырнул бутылку подальше в кусты. – Это даже не похмелье, это поправка скорее. Так, чтобы в норме быть. А я про настоящее похмелье –

с раннего утра, когда спать не можешь, когда ворочаешься на липкой

простыни… Хоть повеситься… Знакомо?

Вместо ответа Порфирьич пристально посмотрел Добрякову в глаза.

- Хорошо, что тебе пока только это знакомо, - сочувственно произнес он. – А

чертиков белых под столом никогда не видел? А свиных рыл на потолке? А