User - o bdf4013bc3250c39

нерешенная проблема давила и мучила его невыносимо. Он знал, правда,

один способ избавиться от этой невыносимой тяжести отчаяния. Способ был

один, его научили этому в армии, в Афганистане. И способ был только в том, чтобы заглушить, забить одно тяготившее ощущение другим, более сильным

и эффективным. Тогда, на войне, знакомые офицеры пристрастились к

наркотикам, тем более что достать его там было несложно. И через месяц-

другой из крепких, здоровых и выносливых парней многие его сослуживцы

превратились в одержимых паралитиков, не способных ни на одно разумное

и взвешенное решение. Начальство тогда быстро сообразило, что к чему -

неизлечимо зависимых поместили в госпиталь и вскоре комиссовали, а тех, кого еще можно было спасти, на время перевели с оперативной на штабную

работу. Добряков тоже попробовал однажды этой заразы, но то ли Бог оберег, то ли какой-то внутренний голос нашептал ему тогда, что это смерть, не

такая, конечно, быстрая, как от пули, но такая же гарантированная и верная.

А умирать ему тогда ох как не хотелось. Ни от пули, ни от наркотика.

«Хорошо нам тогда было, - грустно вздохнул Добряков, глядя пустыми

глазами на полную стопку, - а сейчас что? Единственный адреналин – морду

Рюмину расквасить. Да и то отвечать приходится!»

305

Он махнул рукой, взял стопку, залпом опрокинул содержимое в горло, шумно

выдохнул, закусил остатками вчерашнего карбонада. Но тоска не проходила, и он почему-то знал, что не пройдет долго, хоть залейся водкой по уши. Тут

было что-то не то, редко с ним случалось такое, что даже водка не приносила

успокоения.

«Деньги, - давила прежняя мысль. – Самое главное – деньги! Если их не

будет, я пропал!»

Но вдруг облегченно вздохнул и, почувствовав, как ослабели ноги, опустился

на стул. Ну конечно, ведь его инвалидности с него пока что никто не снимал, пенсия ему течет по-прежнему, а он-то за всей кутерьмой последних дней

совершенно забыл о ней! Он постарался вспомнить, какое сегодня число.

Вспомнил и прикинул, что срок получения пенсии еще не прошел. А раз

так…

- А раз так, - чуть ли не запел он, налив и выпив новую стопку, - раз так, значит, надо сходить на почту! Эти денежки лишними не будут, пусть лежат

на черный день.

Добряков порылся в карманах, нашарил мелочь, извлек ее и рассыпал по

ладони. На проезд туда и обратно хватало. Взглянул на часы – без пяти

девять. Зина скоро придет. Но ничего, ему ехать-то всего три остановки, а

очередь за деньгами вряд ли будет, так как пенсию выдавали уже четыре дня

и все, кому следовало, ее уже получили.

Добряков накинул курточку, закрыл дверь на ключ (у Зины была своя связка) и быстро сбежал вниз.

Дождался автобуса, вошел в наполовину заполненный салон, плюхнулся в

свободное кресло. Не проехав и остановки, почувствовал, как вибрирует

мобильный телефон в заднем кармане джинсов. Привстал, вытащил аппарат

306

и увидел на дисплее: «Зина». Не глядя ткнул кнопку и вместо соединения

нажал «отбой». Злобно чертыхнулся и стал ждать следующего звонка.

Телефон молчал. Проехали остановку – тишина.

Нервничая, он открыл меню и вызвал ее номер.

- Алло, ты где? – голос Зины был раздраженным, нетерпеливым.

- За пенсией решил съездить, пока тебя нет, - ответил он.

- Бросай свою пенсию к черту! – закричала Зина. – Срочно возвращайся! Тебе

денег мало? Забудь про них! Скоро они тебе вообще не понадобятся, как в

казенный дом попадешь! Срочно назад! - и она прервала связь.

Мысли о пенсии моментально испарились. «Что же там, что? – билось в

голове. – Если она так скоро вернулась – что это значит?»

Не в состоянии что-либо решить, вывести хоть какое-то умозаключение, он

ошалело выскочил из автобуса на второй остановке, перебежал на другую

сторону, едва не попав под колеса малолитражки, и метнулся к остановке.

Отдышался, осмотрелся – автобуса не видно. Еще раз выругавшись, теперь

уже в полный голос, бегом припустил в обратную сторону. Все равно это

выходило скорее, чем ждать на остановке минут десять. Регулируя дыхание, как учили в армии, перешел на максимальную скорость и уже минуты через

три влетал в подъезд Зининого дома.

Нажал кнопку лифта, но тот застрял на верхнем этаже и никак не хотел

спускаться. Громко и злобно выматерившись, он рывком кинулся на лестницу

и так же быстро преодолел лестничные марши. Ключом долго не мог попасть