Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Где ты оставил труп, кондотьер? – невежливо ответил вопросом на вопрос Джеймс.

– Да нигде. Просто сбросил в воду под замковым мостом.

– Глупо! Очень глупо! Ты подумал о том, что произойдет, если труп вынесет течением из‑под стен? Подумал о страже, которая дежурит наверху?

– Тевтонский плебей должен был умереть, – упрямо процедил сквозь зубы кондотьер. Упрямо, но уже не так уверенно. Видимо, с этим кнехтом, действительно, вышел прокол.

– Должен? – брави смотрел сверху вниз зло и недобро. – В самом деле?

– Он слишком крепко с нами связан.

– И это – залог его преданности. Он мог бы еще пригодиться синьору Типоло, кондотьер.

– Кагата![129] Он не нужен синьору Типоло. Синьор Типоло распорядился его убрать. И хватит об этом, брави! Делай свою работу, а я буду делать свою.

– Тот немец тоже делал свою работу...

Они замерли. Один – в покачивающейся лодке, с ладонью на палаше. Другой – меж сваями моста, с ножом в руке.

– Ребята, вы выбрали не самое подходящее время для ссоры, – негромко заметил Бурцев. – Кажется, у нас гости.

Странные то были гости. По темной водной глади канала продвигались светлые пятна. А над пятнами – огни. Много пятен, много огней...

Бурцев присмотрелся. Большие белые гондолы – вот, что это было. Целая эскадра больших белых гондол. На высоких изогнутых носах лодок горели факелы. На каждой у кормы – человек с веслом. Пассажиров не видно, однако борта за малым не черпали воду. Лодки явно шли не порожняком. Белые гондолы везли неведомый груз, скрытый от глаз белыми же полотнищами.

Лодки двигались неторопливо и бесшумно, подобно призракам. Но плыли не таясь, не скрываясь. «И нашего моста они никак не минуют», – отчетливо осознал Бурцев.

Выяснение отношений между наемным убийцей и кондотьером прекратилось. Удивительно, но эти двое смотрели на приближающуюся армаду улыбаясь. А копейщик‑гондольер спокойно привязывал свою лодчонку к сваям. Два копья мирно лежали на дне угнанной из Санта‑Тринита гондолы. А посередине – весло. Ни драться, ни убегать никто не собирался.

Глава 30

Белую флотилию заметили и в крепости. Наверху уже гудел хриплый рог, раздавались лающие команды, звенело железо. Бурцеву показалось, будто он различает даже лязганье передергиваемых затворов. А гондолы все плыли, как ни в чем не бывало, без шума, без спешки. С передних, наверное, уже можно было разглядеть фигуры людей, гроздьями висевших под мостом. Или еще нельзя?

Со стен закричали. По‑немецки. Требовали остановиться, и притом немедленно, интересовались, кто плывет среди ночи под крепостными стенами и какой груз везет. С небольшим запаздыванием немецкую речь переводили на итальянский.

Безмолвные гондольеры – в самом деле, на каждой лодке было лишь по одному человеку – повинуясь приказу, опустили в воду широкие весла, притормозили. Несколько лодок глухо стукнулись бортами. Флотилия встала, запрудив канал яркими огнями и призрачно‑белыми силуэтами. Чудное это было зрелище...

Несколько мгновений над черной водой висела напряженная тишина. Слышно было, как факельная смола капает с носов гондол и возмущенно шипит в холодной ряби жидкого антрацита. Наконец стражникам ответили. С самой первой лодки. На чудовищном немецком.

– Хэр! Синьор! Мы всего лишь перевозчики мертвых, и наш груз опасен не более, чем могут быть опасны покойники. Мы смиренно просим пропустить нас к Греховному кладбищу, дабы там предать земле тела, недостойные погребения в освященной христианской земле.

– Так это что же, похоронные лодки? – изумился Бурцев. – Такой веселенькой беленькой окраски?! Кого эти шутники хотят обмануть?!

– Никакого обмана нет, чужеземец, – ответил Джеймс. – Бьянко... белое здесь и сейчас уместно, как нигде и никогда. Да будет тебе известно: белый цвет в Венецианской республике – цвет траура.

Гондольер тем временем осторожно – чтобы не раскачивать перегруженную лодку – перебрался с кормы на нос. Поднял факел, откинул покрывало. Осветил окоченевшие ноги и руки, что сухими безжизненными палками торчали над бортом.

– Какого черта вы устраиваете свои похороны ночью?! – не унимался наверху бдительный страж.

– Синьор, мы не хотели бы смущать добрых католиков и благонадежных граждан республики видом такого количества покойников. И таких покойников.

– Каких таких?! И почему вы направляетесь за город – к дальнему Греховному кладбищу? Там ведь хоронят только самоубийц, отпетых разбойников, лицедеев да еретиков. Где вы набрали столько грешников? Откуда вы вообще взялись на наши головы?