User - i dfee46a8588517f8

Тем не менее как «верхи», так и «низы» черносотенства не скла­дывали оружия. Их активность в 1916 — начале 1917 г. даже воз­росла, причем претерпела известные изменения. Наряду с под­готовкой очередного съезда они взяли курс на непосредственное воздействие на царскую чету. Дорога в Царское Село была ими проложена уже давно, а двор, по мере того как росла его изоля­ция, в свою очередь, охотно встал на путь прямых контактов с чер­носотенными главарями, притом «нижегородской» разновидности. Царь и особенно царица продолжали считать их выразителями народных настроений и тем более охотно прислушивались к их мнению, что оно полностью совпадало с их собственным 138.

14 декабря 1916 г. императрица писала в ставку: «А вот конт­раст (с высшим обществом.— А. А.) —телеграмма от „союзов русских народов"... Одни — гнилое, слабое, безнравственное общество, другие — здоровые, благомыслящие, преданные под­данные — их-то и надо слушать, их голос — голос России, а вовсе не голос общества или Думы. Так ясно видно, где правда» 139. «Друг мой,— писала она на другой день,— Дубровин просит ме­ня принять его, можно или нет?» 140Свидание с Дубровиным по какой-то причине не состоялось, но Тиханович-Савицкий был ею вскоре принят, и беседа проходила в духе полного взаимопони­мания.

Выдвижение таких фигур, как Тиханович-Савицкий, в ранг прямых советчиков при дворе свидетельствовало о том, что

царизм накануне революции полностью потерял ориентировку. Глава астраханских «союзников» принадлежал к числу немногих идейных черносотенцев. Но это был явно психически больной чело­век. Еще в 1907 г. астраханский губернатор в докладе департа­менту полиции характеризовал его следующим Ъбразом: «Предсе­дателем астраханской народной монархической партии в г. Астра-, хани состоит г. Тиханович-Савицкий. Человек этот нервнобольной, почти совершенно глухой, крайне экзальтированный... и, бу­дучи человеком неосторожным и беспокойным, весьма часто вре­дит интересам партии и подрывает значение и смысл ее среди населения» 141. Крыжановский считал Тихановича-Савицкого су­масшедшим 142. Он к тому же ровно никого не представлял. В 1908 г. в докладе департамента полиции Столыпину говорилось: Тиха­нович-Савицкий «остался окружейным десятком заведомых про :пойц, не способных ни на какую полезную деятельность и мечтав ющих о погромах» 143. 6 октября 1915 г. начальник астраханско-’ го жандармского управления доносил по начальству, что на­кануне войны «около Тихановича-Савицкого группировалось не более десяти человек союзников». На последнем их недавнем соб­рании присутствовали всего. 24 человека, из них шесть жен­щин 144.

Одна из идей, с которой носился Тиханович-Савицкий в 1916 — начале 1917 г., состояла в том, чтобы произвести «тихий», неза­метный государственный переворот путем кодификационных «ис­правлений» основных законов. Эта идея очень сочувственно была встречена царицей. «Я, кажется, говорил Вам, что известная Вам особа (императрица.— А. А.) на мое указание на необходимость скорейшего исправления неправильной кодификации основных законов ответила, что также находит это очень важным»,— писал он Замысловскому 18 января 1917 г. Поэтому надо быстрее прини­маться за дело. Выразили согласие «заняться этим» Бутми и Була- цель. «И Вас я прошу присоединиться к ним». Тиханович предла­гал разработать три проекта: «1) с основательными изменениями, 2) со средними, 3) с незначительными, легкоприемлемыми (без страха), но в каждом из них следует оставить лазейку, допуска­ющую дальнейшее совершенствование их в порядке верховного управления... Дело это знают: я, Вы, Марков, Гредингер, Бутми, Булацель—и довольно» 145. В своем письме временному совету монархических съездов в Петрограде, копию которого он послал А. Ф. Булацелю 8 ноября 1916 г., Тиханович одним из пунктов повестки очередного черносотенного съезда, планировавшегося на 16 ноября, также предлагал поставить вопрос «об исправлении неправильностей кодификации новых Основных законов» 146.

Но он и его соратники понимали, что «исправление кодифика­ции» — дело долгое, а обстановка такова, что требовались пожар­ные меры для спасения режима. 5 мая 1916 г. Тиханович-Савицкий в письме Родзевичу сообщал: «Н. Д. Облеухов (вполне наш), близ­ко стоящий к Пуришкевичу», задается вопросом: «не поздно ли?». «Пасхалов потерял веру в восстановление самодержавия оконча­тельно; сказать правду, и я в глубине души колеблюсь, а Вы знае­те, какой я упорный».