Джек Вэнс - Мэдук

Казмир поднялся на ноги и принялся расхаживать из угла в угол. Он сказал — скорее обращаясь к самому себе, нежели к сэру Балтаза- ру: «Мы можем положиться только на себя. Дартвег и его кельты в конечном счете сослужат нам службу, хотя бы из жадности. Помпе- роль и Блалок оцепенеют, парализованные страхом. Я надеялся устро- ить беспорядки — или даже мятеж — среди ульфов, но те поджали хвосты, как трусливые блеющие твари, толпящиеся в пастушеских загонах. Несмотря на то, что я затратил на него огромные суммы, Тор- кваль ничего не сделал. Он и его ведьма — в бегах; по ночам они за- нимаются мародерством на горных лугах, а днем прячутся. Крестьяне считают их призраками. Рано или поздно их поймают за шкирку и за- режут, как диких зверей. Никто о них сожалеть не будет».

2

Шимрод сидел в полудреме у себя в саду, в тени благородного лавра. В эту пору цветник отличался особым великолепием. Розовые алтеи стояли, как краснеющие девицы, вереницей вдоль фронтона усадьбы; всюду росли небольшими россыпями и пучками голубые шпорники, ромашки, ноготки, бурачки, вербена, желтофиоли и мно- жество прочих цветов.

Полузакрыв глаза, Шимрод позволял воображению бесконтрольно блуждать, открывая внутреннему взору сумасбродные идеи, мечты и фантастические пейзажи. Его заинтересовало одно соображение: если запахи могли быть представлены оттенками цветов, то запах травы не мог быть ничем иным, как цветом свежей зелени. Сходным образом, аромат розы неизбежно отображался бархатно-красным цветом, а за- пах валерианы — лилово-лавандовым.

Шимрод представил себе дюжину других подобных эквивалентов и был удивлен тем, как часто и насколько точно цвета, ассоциативно связанные с запахами, соответствовали естественным и однозначным цветам объектов, испускавших эти запахи. Достопримечательное со- гласование! Могло ли оно объясняться простым совпадением? Даже острый запах маргариток казался идеально созвучным их строгому, непреклонному белому цвету!

Шимрод улыбнулся: такие соответствия могли существовать и между другими способами восприятия. «Мозг — чудесный инстру- мент! — думал Шимрод. — Будучи предоставлены самим себе, мысли нередко приходят к неожиданным выводам».

Шимрод следил за полетом жаворонка над лугом. Солнечный пей- заж внушал умиротворение. Пожалуй, он был даже слишком тихим, слишком безмятежным, слишком успокоительным. Глядя на него, ста- новилось легко поддаваться меланхолии, думая о том, как быстро уле- тучиваются дни. В Трильде не хватало праздничных звуков, веселых голосов.

Шимрод выпрямился в кресле: его ждала работа, и чем скорее она будет сделана, тем лучше. Он поднялся на ноги, бросил последний взгляд на луг Лалли и вернулся в лабораторию.

Столы, некогда заваленные всевозможными инструментами и ред- костями, уже в значительной степени освободились от бремени. Оста- вались в основном упрямые вещи — невразумительные и загадочные, отличавшиеся исключительно сложной структурой или даже наделен- ные свойством непостижимости их прежним владельцем, Тамурелло, любившим жутковатые трюки.

Одному из таких объектов, все еще нуждавшихся в изучении, Шимрод присвоил наименование «Луканор»,[16] в честь друидического бога первичных начал.

Магическое устройство или игрушка, «Луканор» состоял из семи прозрачных дисков, каждый шириной примерно в ладонь. Диски кати- лись по ободу круглой таблички из черного оникса, причем скорость движения каждого из них изменялась. Диски светились мягкими ра- дужными переливами, а иногда в них появлялись пульсирующие чер- ные пятна пустоты, по-видимому возникавшие и пропадавшие слу- чайно.

Диски эти вызывали у Шимрода недоумение. Судя по всему, они перемещались независимо — по мере обращения по краю таблички один диск мог обогнать другой, после чего его мог обогнать третий. Иногда пара дисков двигалась вместе — так, что один накладывался на другой, и на несколько мгновений их словно объединяло некое притяжение. Затем они расходились, и каждый снова катился само- стоятельно. Изредка третий диск догонял пару дисков, движущихся вместе, и на протяжении некоторого времени, заметно более продол- жительного, чем в случае совместного движения двух дисков, три диска совмещались и катились вместе. Пару раз Шимроду удалось наблюдать исключительно редкий случай, когда четыре диска совер- шали совместное обращение по ободу таблички, и в этом случае они не расходились долго, не меньше двадцати секунд.