Джек Вэнс - Мэдук

Мэдук задрожала — подул прохладный ветерок. Стоять в одино- честве у столба Айдильры в бледных лунных лучах казалось все более безрассудным и нелепым занятием.

Хотела ли она, в самом деле, доводить до конца сумасшедший план короля Тробиуса? Скорее всего, нет. Размышляя о причинах, за- ставивших ее решиться на такую глупость, она вспомнила Нисби и сэра Джосинета, сидевших в шатре, как тряпичные куклы — двух из трех возможных отцов она уже поймала! Мэдук вздохнула и стала тревожно озираться по сторонам. В голубоватом лунном свете исчезли все цвета. Дорога стала серебристо-серой, тени стали черными.

Луна тихонько поднималась по небосклону.

Над кронами деревьев, на фоне лунного диска, скользнул силуэт расправившего крылья филина.

Мэдук заметила падающую звезду.

Из лесной чащи, издалека, послышался странный звук, напоми- навший сумасшедший хохот.

Наконец произошло то, чего ждала Мэдук — по дороге медленно, шаг за шагом, приближалась тихо шаркающая тень. В пятнадцати ша- гах от столба тень остановилась. Фигура была закутана в черный плащ, лицо скрывала широкополая шляпа. Мэдук молчала, напряжен- но прижавшись к столбу.

Темная фигура не шевелилась. Мэдук медленно набрала в грудь воздуха. Она вглядывалась, пытаясь различить лицо незнакомца. Но под полями шляпы было темно — словно она смотрела в пустое про- странство.

Мэдук проговорила дрожащим голосом: «Кто ты, черная тень?»

Фигура ничего не ответила.

Мэдук попробовала снова: «Вы не можете говорить? Почему вы молчите?»

Тень прошептала: «Я пришел освободить тебя от пут. Давным- давно я оказал ту же услугу своенравной фее Твиск, к ее полному удовлетворению. Сегодня ты испытаешь такое же наслаждение. Сни- ми одежду, чтобы я мог полюбоваться твоими формами в лунном све- те».

Мэдук крепко сжимала в ладони камешек-талисман — она боялась его уронить, что в сложившейся ситуации ни в коем случае не следо- вало делать. Она робко произнесла: «Насколько я понимаю, талант- ность требует, чтобы вы помогли мне раздеться».

«Неважно, — прошептала темная фигура. — Пора приступать к делу».

Существо подступило почти вплотную и протянуло руки, чтобы снять с Мэдук ее платье. Мэдук попыталась прикоснуться талисманом к невидимому лицу, но ее рука встретила только пустоту. В панике она стала прижимать камешек к хватавшим ее рукам, но рукава черно- го плаща защищали эти руки от чар. Незнакомец отбросил ее руку и повалил Мэдук на землю — камешек выпал из пальцев Мэдук и отка- тился в сторону. Мэдук издала короткий отчаянный вопль и на мгно- вение ослабела; ей уже казалось, что все пропало. Но испуг заставил ее сделать судорожное движение — она вывернулась из холодных объятий и, стоя на четвереньках, стала лихорадочно шарить руками в поисках упавшего камешка. Незнакомец схватил ее за ногу: «Что ты вертишься? Успокойся, лежи смирно! Зачем затруднять и так уже дос- таточно утомительный процесс?»

«Одну минуту! — выдохнула Мэдук. — Поспешность тоже вредит процессу».

«Так или иначе, продолжим!»

Пальцы Мэдук нащупали талисман. Она прижала его к холодной руке, державшей ее за ногу — там, где открылся незащищенный уча- сток между перчаткой и рукавом. Рука тут же разжалась.

Мэдук с облегчением поднялась на ноги. Поправив платье и при- гладив волосы, она взглянула вниз, на неподвижный черный силуэт: «Вставай и следуй за мной!»

Она привела шаркающую тень в боковое помещение волшебного шатра, где Нисби и сэр Джосинет продолжали сидеть, уставившись в пространство. «Входи и садись! — приказала тени Мэдук. — Не шеве- лись, пока я не прикажу тебе двигаться».

Мэдук задержалась на несколько мгновений в лунных лучах, огля- дываясь в сторону перекрестка, отмеченного столбом. «Я добилась своего! — думала она. — Но теперь я боюсь узнать правду. Сэр Джо- синет, судя по всему, человек благородного происхождения; черная тень — существо в высшей степени таинственное. О Нисби ничего нельзя сказать, кроме того, что он — простой крестьянский парень».

Она вспомнила о преобразивших ее чарах: «Кажется, красота де- лает меня слишком заметной. Пора покончить с этим притворством». Пальцами левой руки она потянула себя за мочку правого уха. «Изме- нилось ли что-нибудь? — спросила себя Мэдук. — Я ничего не почув- ствовала». Когда она зашла в шатер, поведение Пом-Пома и Траванте убедило ее в том, что к ней вернулось прежнее обличье, что вызвало у нее нелогичный, но болезненный укол сожаления.