Джек Вэнс - Мэдук

«Как насчет эротических возбудителей, в том числе в двойных и тройных дозах?» — поинтересовался Фонер.

«Все, что добавляется без моего ведома мне в вино, в воду или пищу, может наносить мне ущерб. Следовательно, любые такие до- бавки относятся к категории веществ, о которых меня следует преду- преждать. Опять же, если у вас возникнут сомнения, советуйтесь со мной».

«Ладно».

«Во-вторых...»

«Как, еще указания?»

Травец не отвлекался: «Во-вторых, извещайте меня каждый раз, когда вы почуете зеленые пары Меля. В таком случае мы должны по- пытаться определить их источник и уничтожить средоточие зеленой энергии».

«Разумный подход».

«В-третьих, не позволяйте демонам Меля, демонам Муртвой Гати или каким-нибудь другим демонам вас заметить. Не спугните их пре- жде, чем мы успеем с ними расправиться».

«Как тебе угодно».

«В-четвертых, всюду подмечайте признаки присутствия ведьмы Десмёи в любом обличье, в любой фазе, в любом состоянии. Она мо- жет даже пользоваться другим именем, но пусть имена не приводят вас в замешательство! Сразу сообщайте мне о любых подозрительных обстоятельствах».

«Сделаем все, что в наших силах».

Травец снова пришпорил лошадь и стал спускаться по дороге, в то время как эфференты обсуждали указания своего повелителя, по их мнению запутанные и противоречивые — прислушиваясь к их разго- вору, Травец начал сомневаться в том, что эфференты в полной мере понимали, что от них требовалось.

Травец подъехал к трактиру — сооружению из неотесанных бре- вен с соломенной крышей, обветшавшему настолько, что на крыше росла трава. C одной стороны находился навес, под которым хозяин варил пиво, а на заднем дворе к трактиру примыкал амбар. Чуть даль- ше три ребенка работали в поле, засаженном овсом и травами для приправ. Травец завернул на двор, спешился и привязал лошадь к пе- рекладине ограды. Неподалеку на скамье сидели двое: Гунн Измаэль и Кельт Кеган, с настороженным любопытством наблюдавшие за при- бытием Травеца.

Травец обратился к Измаэлю по-татарски: «Как поживаешь, отро- дье насильника-извращенца? Что ты делаешь так далеко от родных мест?»

«Привет, любитель полакомиться падалью! Не лезь не в свое де-

ло».

«Твое дело может оказаться моим — так что огрызайся повежли- вее. В свое время я поотрубал головы сотням твоих соплеменников».

«Что было, то прошло. В конце концов, я изнасиловал твою мать и всех твоих сестер».

«И свою мать тоже, не слезая с седла!» Травец наклонил голову в сторону другого разбойника, сидевшего на скамье: «А это что? Шкура дохлого скорпиона?»

«Он утверждает, что его зовут Кеган. Судя по всему, кельт из Го- делии. Ему проще рассечь тебе глотку, чем плюнуть».

Травец кивнул и стал говорить на местном наречии: «Меня при- слали встретиться с неким Кори из Фалонжа. Где его можно найти?»

«Он еще не приехал. Мы думали, что Кори — это ты. Чего от нас хотят? Ты что-нибудь знаешь?»

«Мне посулили деньги и опасность, больше ничего». Травец зашел в трактир и нашел хозяина, согласившегося пустить его на ночлег — то есть предоставить соломенную подстилку на сеновале в амбаре. Травец не выразил энтузиазма по этому поводу, но и не стал возра- жать. Трактирщик послал мальчика-служку позаботиться о мышастой кобыле, а Травец принес узел со своим имуществом в трактир и при- казал подать кружку пива, усевшись за стол у стены.

Рядом сидели еще двое: Римлянин Эсте, с тонкими чертами лица и золотисто-карими глазами, изготовлял ножом из дерева статуэтку гар- пии; Чернявый Гальгус из Даота развлекался тем, что перебрасывал игральные кости из одной ладони в другую. Гальгус отличался не- обычно белоснежной кожей и матово-черными волосами потребителя мышьяка; на лице у него застыло печально-язвительное выражение. Вскоре к этим двоим присоединились Измаэль и Кельт Кеган. Измаэль что-то пробормотал, и все они обернулись к Травецу; тот игнорировал внимание разбойников.

Кеган принялся играть в кости с Гальгусом, рискуя мелкими моне- тами, и вскоре в игру втянулась вся компания. Травец трезво наблю- дал за ситуацией, не представляя себе в точности, к чему она могла привести. В группе бандитов не было предводителя, каждый ревниво заботился о своей репутации. Через несколько минут Гунн Измаэль позвал Травеца: «Иди сюда! Почему не играешь? Валахи знамениты страстью к игре!»

«К сожалению, это так, — отозвался Травец. — Но я не хотел при- соединяться к игре без приглашения».