Morf - o 39ad338f92c3b1bc

дежурил на улице, а второй залез в номер. Я посмотрел, каким было его поле до воровства и каким оно

стало после. Раньше у него было поклонение благополучной судьбе и из-за этого агрессия к людям. После

того как он взял деньги, ситуация ухудшилась в несколько раз: в поле появилась смерть детей, внуков и

правнуков. То есть радость от удачного воровства была настолько сильной, что значительную часть моей

грязи он взял на себя. Это во-первых. А во-вторых, он дал своим потомкам такую концентрацию на

потреблении, что почти срезал им готовность отдавать и жертвовать. Скорее всего, у него не будет детей,

или они будут больными, или смогут выживать только в полной нищете, при которой желание потреблять

сильно тормозится. Нищий человек гораздо больше работает, чем получает.

«Как интересно, — думаю я, — оказывается, если тебя ограбили или обворовали, а ты не

сожалеешь и не испытываешь ненависти, то многие твои проблемы уходят к вору». Иногда грабитель

спасает будущее или даже жизнь своей жертвы. Так что выигрывают и проигрывают и преступник, и

жертва. Преступник выигрывает в настоящем, лишаясь будущего. У жертвы эта ситуация — зеркально

противоположная. Даже если преступник убивает жертву, все равно он невольно спасает ее будущее,

останавливая процесс распада любви в душе и, значит, невольно спасая детей и будущие жизни жертвы. В

целом же рыбалка получилась отличной. Правда, первые три дня был сильный шторм. Мы пытались

отлежаться в крохотной каютке в носовой части судна и ощущали себя косточками в погремушке. Я думал,

что наша посудина рассыплется на части. Но рядом с нами среди водяных гор я замечал узкие деревянные

лодки. Местные рыбаки — отчаянные ребята. На одном моторе без подстраховки уходят в море за 15—20

километров и умудряются при этом каждый день ловить рыбу. Ни одного катера, подобного нам, я в море

не видел. Наверное, сезон рыбалки еще не начался, ведь была только середина мая. Настоящая рыбалка на

марлина и рыбу-парус начинается в конце мая.

Тут нас привлекли крики команды. Капитан, вытянув руку, указывал на что-то справа. Я вгляделся

и среди огромных волн увидал сверкающие полутораметровые торпеды. Это были тунцы. Наш катер сделал

круг и подошел к нужному месту. Тут же затрещал спиннинг. Через 30—40 минут упорной борьбы мы

вытащили на палубу огромного сверкающего тунца. Так что, несмотря на шторм, рыбалка оказалась

удачной.

Кстати, ребята на судне могли определить, какая и какого веса рыба клюнула, только по тому, как

трещит катушка на удочке и вытягивается леска. Я узнал это на третий день рыбалки. Дело было так. Мы

утром вышли в море, но шторм был такой, что мне это показалось опасным. Даже моих приятелей, очень

стойких, начало укачивать. Я подошел к капитану и сказал, чтобы он возвращался назад. «Это больше

напоминает пытку, чем рыбалку, — сказал я, — лучше будем отдыхать». Решили дозвониться до русской

представительницы, которую мы не могли обнаружить в первые дни. Произошло чудо — мы дозвонились.

Я объяснил женщине ситуацию и сказал, что мы хотим получить деньги за сегодняшний день.

74

«Деньги вы не получите, — раздраженно ответила дама. — Если вы хотя бы на два метра отошли от

берега, значит, рыбалка состоялась». Я понял, что спорить бесполезно. Русский сервис в сочетании с сене-

гальским — это еще тот вариант! Я спустился вниз и нашел капитана. Похлопал его по плечу и посмотрел

ему в глаза. «Мы выходим в море», — сказал я ему. Он кивнул и пошел готовить судно. Мы решили

рискнуть — не пропадать же деньгам! А через полтора часа удочка дико затрещала.

«Марлин!» — крикнул капитан. Началась суета, затем утомительная борьба с огромной рыбиной.

Через полчаса марлин сорвался и ушел с крючка. Я подошел к парню, который цеплял наживку и помогал

вытаскивать рыбу. «Можешь сказать, какой вес был у этого марлина?» — спросил я его. Он задумался,

потом ответил: «230—250 килограммов». Я думал, он шутит, но на следующий день приехавший рыбачить

из Люксембурга мужчина один за шесть часов вытянул марлина на 160 килограммов! А мы в тот день

больше не поймали ничего. Еще пять-шесть часов непрерывного шторма, а затем — возвращение домой.

Кстати, на следующий день океан успокоился, и мы увидели около десятка катеров с такими же рыбаками,

как мы. Оказывается, они в шторм просто не выходили. А наше московское турбюро, взяв с нас деньги, уже