Антихрист

Разумеется, совершенно иное отношение к Антихристу с точки зрения религиозного сознания. В идее Антихриста получают свое разрешение, свою законченность самые жгучие вопросы, самые глубокие религиозные переживания: смысл мировой истории, идея прогресса, смысл жизни, вообще отношение к судьбам человечества и вселенной, — все это без Антихриста не получило бы своего разрешения в христианстве, и гигантская по глубине и захвату концепция христианская была бы без вершины, без последнего слова, — и все бы в ней распалось, разрознилось. Христианство не какую‑нибудь отдельную полосу жизни, один ряд проблем приводит в стройную систему, оно все разрешает, все включает в себя, все охватывает, всему дает смысл, значение, оправдание.

Великое и таинственное слово свобода как творческая беспричинность положена христианством в основу понимания мира.

Свободным актом мир отпал от Божества, раскололся, разрознился, отдельные части самоутвердились, обособились и породили борьбу; длинным мучительным путем мир свободно восстанавливается в своем единстве!

Вся жизнь вселенной, от ничтожной жизни инфузории до сложной жизни человеческого гения, давно вымершие дикие племена и новые народы, еще не вышедшие на историческую сцену, — все в идее б оrqq еловечества получает свою стройную законченность. Человек уже не теряется в безграничном море отдельно живущих организмов, земля не бледнеет под яркими лучами бесчисленных звезд, бесчисленных солнечных систем.

Все начинает жить как стройный единый организм, разрозненное · становится стройным, хаос приходит в порядок. Каждая индивидуальность, каждый атом — все в идее богочеловечества находит и свое место, и свой смысл.

Страшное, беспорядочное чудовище зачем‑то куда‑то несущееся, именуемое жизнью, в христианстве становится вбликим, радостным общим деланием. Духовным очам открываются великие судьбы и Человечества, и мира. Туманное слово «прогресс» из бесцветного Учения о каком‑то всеобщем благополучии, которое воздвигнется на «унавоженной» трупами, слезами и кровью почве, получает свой настоящий смысл, который все же бессознательно, наперекор своим логическим определениям, вкладывали в него всегда лучшие люди.

История мира встает как цельный, полный глубочайшего смысла π у τ ь к окончательной гармонии, к преображению тленного мира, путь к новой земле и новым небесам, к вечной радостной жизни в Боге.

История мира для христиан — медленное, свободное разделение Добра и Зла. Разделение, на одну сторону которого встанет все готовое к воссоединению с Творцом своим —на другую все стремящееся к окончательному самоутверждению.

Все мировое зло соберется в один сгусток крови, все детища самоутверждения: страдания, смерть, тление, злоба — все соберется в одно место, в одну беспросветную, пустую бездну и из бездны той выйдет Зверь, страшный образ последнего самоутверждения — Антихрист.

В окончательной борьбе Христа и Антихриста, в победе Добра над Злом и в преображении материи, и всей жизни как следствие этой победы, — получают свой ответ, свое успокоение все вопросы, которыми изболелось человечество и от которых без Христа не излечится никогда! Вопросы о смысле жизни, о смысле страдания, о судьбе мира…

Итак, почему же герой моих «Записок» назван Антихристом? В связи с только что сказанным на вопрос этот могу ответить так.

Если бы наше зрение было чисто, если бы могли видеть, что «все видимое нами только отблеск, только тени от незримого очами» [180], если бы мы могли прорвать тленную кору мира, через которую люди прорываются только ценою смерти, — то мы увидали и поняли бы, что внешний прогресс, внешнее изменение мира обусловливается внутренними процессами, внутренними его изменениями. Мы увидали бы, что состояние Зла не одинаково в эпоху великого переселения народов и в наше время. Зло «возрастает», оно питается, множится, подымает голову. Зверь еще не может встать на ноги и выйти из бездны, но уже явственно чувствуется дыхание его.

И если бы мы могли заглянуть в бездну, если бы мы были над ней, то опять‑таки очам нашим иное бы открылось в эпоху первых веков христианства, иное в эпоху нашу.

Я назвал автора «Записок» Антихристом потому, что, по моему глубокому убеждению, если бы в настоящее время мог воплотиться Антихрист, если бы личинка чудовища могла сейчас принять человеческий образ, — и человек этот написал бы свою исповедь, он написал бы именно то, что написано в «Записках странного человека». Я не говорю, что я в с е выразил, что я все исчерпал. Но главные черты, мне думается, переданы верно.