Дружочек,
Посылаю тебе записочку наспех, потому что только закончил стихотворение, которое назвал «Ребенок Вдруг» («Das Kind Plötzlich»). То, что я тебе послал, — шутка, не придавай значения. Теперь — к нашим делам. Я не возражаю, чтобы ты написал обо мне в журнале, и благодарен тебе за это, но надо действовать быстро, потому что уже через месяц я могу предстать перед судом, а нужно это только в расчете на суд. А то ведь я слишком мало создал для того, чтобы обо мне писать статьи. Я знаю, что так делается, — тем более не хочу. Я бы мечтал, чтобы мое имя никогда не упоминалось в литературных журналах. Но сейчас я боюсь ужасно! Впрочем, не знаю, что это даст.
Вчера утром меня осматривал профессор Клод. Очарователен. По его заверениям, он напишет такое заключение, что разжалобит судей [37]. Мы говорили о Верлене, с которым он был знаком и которого лечил в больницах Бруссе и Кошена, и о Лотреамоне. Рассказ о моем пребывании в Меттре его, похоже, и в самом деле растрогал. С виду он настроен сочувственно, но поживем — увидим.
Есть ли у тебя деньги от книг для передач? Ты ничего об этом не пишешь. А это очень важно. Возьми фасоль у Ж. Ф. Л.-П. [38]. Передай ему привет и благодарность. На этой неделе достаточно двух пачек сигарет, так как мне удалось добыть тут. Употреби деньги на жратву.
Что касается белья, пусть Жан подождет, пока Маре привезет мои чемоданы. А вот кусочек мыла можно положить вместе с продуктами.
Книги передавать нельзя. Заказал здесь.
Деньги мне не нужны. Я расходую не более ста франков в месяц. Только на марки и бритье раз в три дня. Так что…
Да, пневматическую почту я получаю быстрее обычной.
Твоя любовная песнь в честь Агуцци прямо за душу берет. Ты и сам взволнован.
Боюсь, ты неправильно воспринял мои советы. Не понял, что они продиктованы исключительно дружескими чувствами; я хочу, чтобы ты создал нечто весомое, такое, что останется. Ты меня понимаешь? Не надо срывать ветки, пусть даже и цветущие, они быстро завянут. Ладно, не буду об этом. Я тебя все равно люблю.
Знаешь, я очень тронут твоей заботой. Не знаю даже, как выразить свои чувства. Единственное, увы, что я могу сделать, это время от времени посылать тебе стихотворение. Когда-нибудь… (Какой ужас! Я уже начинаю думать о том, что будет когда-нибудь!)
Тюрле написал мне милое письмо. Я ответил ему милым письмом. От Дюбуа — ничего. Да занимается ли он вообще моим делом?
Я знаю, Жан Декарнен симпатичный парень, но до чего нерасторопный!
Сегодня утром на повороте лестницы я столкнулся нос к носу с Богоматерью цветов. Я прижался к стене, и она разверзлась, чтобы меня спрятать. Он прошел мимо, волоча позади себя двадцатиметровый золотой атласный шлейф. На груди у него чахнет орел (татуировка). С его первоначального облика скоро спадут струпья. Он будет запечатлен для вечности [39].
Несмотря ни на что, старик, я подыхаю с голоду. До какой жизни нас довели!
Истинно настали времена, когда «Волки питаются ветром» [40].
Описывать камеру не разрешается, а жаль. Вообрази худшее.
Пиши. И пусть другие пишут.
Целуй меня, как я тебя.
Твой навеки.
Жан Жене.
для Франца
13
23 июня 1943 (почтовый штемпель). Письмо по пневматической почте. На внутренней стороне конверта: Жене Жан, 5/32.
Дорогой Франц,
Спешу сообщить тебе, что получил передачу. Последнее время чувствую себя очень усталым, оттого что много предавался литературным упражнениям. Закончил довольно длинную поэму (300 строк), пошлю ее тебе на неделе. От тебя требуется следующее: прочитать поэму и, если сочтешь ее достойной, отдать немедленно Деноэлю, ему я тоже пишу… Если же увидишь, что где-то не клеится, отнеси ее с замечаниями мэтру Аното, улица Верней, 13, тел. Lit. 54–10; он мне передаст. Это коллега Гарсона. Кстати, что от него слышно? Но закончим сначала со стихами. Должен сказать тебе, что это своего рода продолжение «Смертника». Я старательно избегал вычурных образов и, главное, скабрезности. Теперь я в страхе, потому что не знаю, чего стоят мои творения, если очистить их от привычной порнографии. Я трепещу, потому что боюсь показаться скучным. В общем, сам увидишь.
Надо сказать Деноэлю, чтобы печатал как можно скорей. Это не должно занять у него много времени. Я сам получил тираж и набор («Смертника») через неделю, за десять дней все было готово. У Деноэля своя типография, значит, он может издать очень быстро. Если, конечно, согласится.
Читать дальше