Эм Вельк - Рассказы (сборник)

Вернувшись, подходит к секретеру и открывает нижнюю дверцу. За ней слева лежит его белье. Правая сторона отведена дочери и внуку. Белье советника занимает немного места, здесь всего два носовых платка, несколько шерстяных носков, вторые кальсоны, еще одна егерская рубашка и цветная верхняя сорочка. Он достает ее и, подумав, кладет на место — чуть не запамятовал, какой нынче день. Так что он надевает подтяжки поверх егерской рубашки и прямо к ней пристегивает узкий воротничок на резинке. Его настроение улучшается, потому что, стало быть, и бриться ему сегодня не нужно: побреется завтра. Галстук желтовато-белый с зелеными кругами и красными точками, дочь сшила его из старых лоскутков, очень удачно. Его носят с железной застежкой, прежде советник никогда таких не носил, но теперь это удобно. Где она только достала застежку, нигде ведь не купишь? Если они, эти новые, дадут нам производить что захотим, при нашей немецкой предприимчивости, при усердии немецкого рабочего — увидят еще, что выйдет из их планового хозяйства.

Лишь теперь советник подходит к окну и поднимает штору. Хотя заглянуть в окно никто не может, советник не любит, чтобы оно было не занавешено, когда он в комнате полуодетый. Он смотрит на угол фабричной стены, на небо, затем возвращается к стулу возле кровати, снимает старую вязаную фуфайку и, сложив, укладывает ее в секретер; сегодня она ему не нужна, лучше поберечь до зимы. Надев жилетку и пиджак, он открывает окно и садится за стол завтракать.

Завтрак каждый день один и тот же: два куска черного хлеба, намазанные чем-нибудь; сегодня в порах хлеба искусственный мед. Советник степенно снимает с безносого кофейника грелку-колпак и наливает в чашку суррогатного кофе. Колпак обгорел внизу, выпачкан сбоку, он когда-то выглядел симпатично, дочь сама его обвязывала, но прошлой зимой распустила шерсть и связала из нее пару перчаток для Фридхельма.

Неторопливо заканчивая завтрак, советник обдумывает предстоящие дела. Они каждый день одни и те же, разве что иногда нет картошки, тогда не надо ее чистить, зато надо наколоть во дворе дров. Для этого там стоит чурбан, один на всех, но топора при нем нет, его каждый должен приносить с собой, и советник обычно одалживает топор у супружеской четы, ожидающей ребенка. Сегодня дров колоть не надо — их достаточно лежит в нише.

Фрау Бентин вначале энергично возражала против использования ниши в качестве подсобной кухни, даже обращалась в жилуправленне, но эти так называемые служащие, которых старый пройдоха, видимо, сумел как-то подмазать, признали за советником право поставить в нише буржуйку. Собственная печь, которая используется лишь иногда, чтобы разогревать еду и тому подобное, является предметом особой гордости советника, это единственное доказательство его способности выстоять. В первый год жизни здесь, когда вокруг кухонной плиты не затихали ссоры, советник нашел на угольном складе, откуда он намеревался вместе с Фридхельмом привезти на грузовичке в две человечьих силы полцентнера угля, метровую печную трубу. Собственно, даже и не нашел, она стояла прислоненная к забору, и никто ее словно не замечал. Стояла и махала советнику заборной планкой, как будто именно его и ждала. Печурку, называемую буржуйкой, удалось выменять на посеребренную столовую ложку и лопаточку для торта с костяной ручкой, за недостающие части трубы был отдан охотничий нож. Установкой печки занимался лично советник, труба выводилась через маленькую форточку наверху, из которой, несмотря на всполошенные крики фрау Бентин, удалось в целости и сохранности вынуть стекло. Печка действовала и радовала строительного советника, но больше строить он ничего, кажется, не собирался.

Завтрак окончен, он идет к нише, наливает в миску воды из ведра, достает из-под скамеечки картонную коробку, отсчитывает двенадцать средних картофелин и принимается их чистить. Потом убирает свою постель, то есть все аккуратно сворачивает, простыню и стеганое одеяло, укладывает на кровать дочери и ровно застилает сверху выцветшим хлопчатобумажным покрывалом служанки. На софе бидермейер остается лишь вышитая подушка; прикрытая простыней, ночью она служит для сна, а сейчас становится вновь красивой диванной думкой, приглашая, как в счастливые времена: «Всего на четверть часика» [44] Строки из популярной песенки. . Оглядевшись, советник в смятении обнаруживает, что не до конца прибрался, на столе еще остался кофейник и тарелки после завтрака, да тут же и посуда Фридхельма. Обычно советник моет ее и убирает в нишу, в ящик из-под апельсинов, который служит буфетом; этот ящик предоставил им в пользование лавочник полтора года назад, он оставался у него еще со времен оси [45] Имеется в виду «Ось Берлин — Рим», союз между гитлеровской Германией и фашистской Италией, заключенный в 1936 году и просуществовавший до 1943 года. . Но теперь эмалированная миска уже занята чищеной картошкой, поэтому ее нельзя использовать для мытья посуды. Покачивая головой, как с ним могло такое случиться, он ставит посуду в ящик невымытой. Идет к секретеру, достает тетрадь, отвинчивает колпачок с автоматической ручки и начинает писать.