Ширли Джексон - Лотерея

— Некоторые считают, что их дела важнее всего на свете, поэтому других можно просто отпихнуть.

Никто из пассажиров ее не слушал — все вымокли, всем было тесно и неудобно, — но женщина монотонным голосом продолжала:

— Они думают, что никто, кроме них, не имеет права ездить в автобусе.

Мисс Стайл отвернулась и стала смотреть в окно через соседа, пока напирающая толпа не оттеснила женщину подальше от нее. Автобус подъезжал к ее остановке; она встала и начала — на сей раз аккуратно, без напора — продвигаться к выходу. Когда она поравнялась с женщиной, та пристально взглянула ей в лицо, словно стараясь запомнить.

— Старая дева, вобла сушеная! — громко сказала женщина, и люди вокруг засмеялись.

Мисс Стайл состроила презрительную мину и осторожно шагнула на тротуар, а потом подняла глаза — женщина продолжала смотреть на нее из окна отъезжающего автобуса. Под дождем она прошла до старого здания, в котором располагался ее офис, думая: «Эта женщина только и ждала, на кого бы сегодня утром спустить собак. Надо было ответить ей какой-нибудь колкостью».

— Доброе утро, мисс Стайл, — сказал лифтер.

Она поздоровалась, вошла в лифт и прислонилась к задней стенке.

— Ну и денек! — сказал лифтер, закрывая решетчатую дверцу. — В такой день лучше бы посидеть дома.

— Это верно, — согласилась она, думая про себя: «Ну почему я ничего не ответила той склочнице? Надо было как-нибудь уязвить ее напоследок, и тогда не она, а я получила бы заряд злой бодрости в начале дня».

— Ваш этаж, — объявил лифтер. — По крайней мере, теперь вам не скоро придется выходить под дождь.

— И то ладно, — сказала она и направилась по коридору к своему офису, за матовым стеклом которого горел свет, и на его фоне четко выделялась надпись: «РОБЕРТ ШАКС, литературное агентство».

«С подсветкой смотрится весьма оптимистично, — отметила она. — А Робби нынче ранняя пташка».

Она работала на Роберта Шакса уже без малого одиннадцать лет. Когда — это было под Рождество — двадцатилетняя Элизабет Стайл приехала в Нью-Йорк, она была тоненькой темноволосой девушкой с умеренными амбициями, неброско, но опрятно одетая, обеими руками вцепившаяся в свою сумочку и панически боявшаяся подземки. Откликнувшись на газетное объявление о найме, она познакомилась с Робертом Шаксом еще до того, как нашла себе постоянное жилье. Получение такой должности («сотрудница литературного агентства») она восприняла как неслыханную удачу, и некому было подсказать наивной провинциалке, что если ее с такой легкостью приняли на работу, то работа эта не стоит выеденного яйца. Кроме нее, в штат литературного агентства входили еще двое: сам Роберт Шакс и некий худосочный интеллектуал, так яростно невзлюбивший Элизабет, что по прошествии двух мучительных лет она убедила Роберта Шакса порвать с ним и основать свое собственное агентство. Имя Роберта Шакса фигурировало на офисной двери и на банковских чеках, а Элизабет Стайл сидела в своей каморке, отвечала на письма, вела учет и временами выбиралась оттуда, чтобы заглянуть в картотеку, которую Роберт Шакс — для солидности — держал у себя в кабинете.

За последние восемь лет они потратили немало сил, чтобы придать офису вид сугубо рабочего помещения преуспевающей фирмы, сотрудникам которой попросту некогда отвлечься от бурной деятельности, чтобы заняться собственным благоустройством. Входя сюда, клиент оказывался в тесной приемной со стенами цвета бронзы (их покрасили год назад), двумя простенькими стульями, коричневым линолеумом на полу и картиной в раме, где была изображена ваза с цветами, над письменным столом, за которым пять дней в неделю, отвечая на телефонные звонки, сидела бесцветная особа по имени мисс Уилсон. За спиной мисс Уилсон находились две двери, отнюдь не казавшиеся началом длинной череды комнат, на каковое впечатление наивно рассчитывал Роберт Шакс. Левая дверь была снабжена табличкой с его именем, а на правой значилось имя Элизабет Стайл. За матовыми дверными стеклами смутно проглядывали контуры узких окон, расположение которых относительно дверей и друг друга свидетельствовало о более чем скромных размерах обеих комнатушек, в совокупности не превосходивших приемную, и прозрачно намекало на то, что «кабинеты» мистера Шакса и мисс Стайл являются скорее кабинками за перегородкой из ДСП, покрашенной в один цвет со стенами.

Каждое утро Элизабет Стайл входила в офис с мыслью, что ему еще можно придать респектабельный вид — например, повесить жалюзи, или обшить стены панелями, или разместить здесь внушительный книжный шкаф с подборкой классиков и недавних бестселлеров, якобы попавших к издателям через агентство Роберта Шакса. Или хотя бы поставить в углу столик с кипой глянцевых журналов. И радио тоже не помешало бы. Таковы были скромные планы мисс Стайл, но Роберт Шакс мечтал с куда большим размахом: ему грезился роскошный офис с дорогим ковром на полу, рядами солидных столов и целым взводом услужливых секретарш.