Сэмюель Батлер - Путём всея плоти

Джонс

Курение:XXX

Употребление пива в «Лебеди неприличные с бутылкой»:0

Богохульство, неприличные выражения:X

Примечания:начнет курить в следующем полугодии

Петерс

Курение:X

Употребление пива в «Лебеди неприличные с бутылкой»:XX

Богохульство, неприличные выражения:XXX

Сидорс

Курение:XX

Употребление пива в «Лебеди неприличные с бутылкой»:XX

Богохульство, неприличные выражения:X

И таким манером — по всему списку.

Само собой разумеется, дабы не подвести Эрнеста, доктора Скиннера свяжут обязательством блюсти секретность, прежде чем сообщат ему хоть слово, но уж предоставив Эрнесту такую защиту, он не сможет пожаловаться на неполноту информации.

Дело это Теобальд счёл настолько важным, что специально отправился в Рафборо ещё до начала полугодия. Его отлучка, как всегда, разрядила атмосферу в доме. О цели отлучки не упоминали, но Эрнест догадывался, куда он поехал.

Даже и сегодня он считает своё поведение во время этого кризиса одним из серьёзнейших промахов в своей жизни и не может вспоминать о нём без стыда и негодования. Надо было, говорит он, убежать из дома. Но чего бы он этим достиг? Его бы всё равно поймали, вернули домой и допросили — двумя днями раньше или позже, какая разница? У мальчика едва ли шестнадцати лет от роду не больше шансов устоять перед моральным натиском подавлявших его с младенчества отца с матерью, чем физически одолеть человека взрослого и сильного. Да, он мог позволить им погубить себя, а не сдаться, но это было бы таким патологическим геройством, которое вплотную смыкается с трусостью, ибо мало отличается от самоубийства, а последнее всеми осуждается как именно трусость.

Когда все съехались в школу, сразу стало ясно, что произошла какая-то неприятность. Доктор Скиннер в присутствии всех мальчиков с большой помпой отлучил от школы миссис Кросс и миссис Джонс, объявив их лавки запретной зоной. Под запретом оказалась также улица, на которой стоял «Лебедь с бутылкой». Все сообразили, что нацелена сия акция на такие пороки, как курение и пьянство; а перед началом молитвы доктор Скиннер произнёс несколько очень внушительных слов о таком богомерзком грехе, как употребление бранных выражений. Можно себе представить, каково было Эрнесту.

На следующий день, в час, когда зачитывались ежедневные взыскания, было объявлено, что Эрнест Понтифик, хотя и не имел времени что-либо нарушить, подвергнется буквально всем наказаниям, какие только существовали в школе для отъявленных злодеев. Его имя на весь семестр заносится в список отстающих, каждый день он должен оставаться после уроков, зона его передвижений резко сокращается, он обязан присутствовать на всех перекличках младших классов — короче говоря, обложен всевозможными наказаниями настолько, что ему едва ли удастся хоть когда-нибудь выйти за ворота школы. Этот беспрецедентный набор наказаний, наложенных в первый же день полугодия и имеющих продлиться до рождественских каникул, не объясняли никаким конкретным нарушением. Поэтому мальчикам не пришлось глубоко копать, чтобы связать Эрнеста с выдворением миссис Кросс и миссис Джонс за пределы досягаемости.

Более всего возмущались по поводу миссис Кросс, которая, как все знали, помнила самого доктора Скиннера ещё мальчиком в коротких штанишках и наверняка в своё время скормила ему немало сосисок с картофельным пюре в кредит. Старшие ученики собрались на тайный совет, чтобы решить, что предпринять, но, едва конклав открылся, как Эрнест робко постучался в дверь палаты заседаний и тут же, взяв быка за рога, всё объяснил — насколько ему хватило духу. Он выложил всё, кроме школьного списка и тех характеристик, которые он давал каждому из мальчиков. Признаться в таком позоре было выше его сил, и он не признался. К счастью, ему это ничем не грозило, ибо доктору Скиннеру, при всём его педантизме и более чем педантизме, всё же хватило здравого смысла не дать хода делу со школьным списком. То ли ему не понравился намёк на то, что он не знает нравов своих собственных учеников, то ли он опасался скандала вокруг школы — сие мне неведомо, но только когда Теобальд протянул ему список, над которым так много потрудился, доктор Скиннер не дал ему договорить, что случалось крайне редко, и тут же, с небывалой для себя элегантностью, прямо на глазах Теобальда предал его творение огню.