Сэмюель Батлер - Путём всея плоти

Прошло время, и это горе тоже прошло. В начале пятого года супружества Кристина благополучно разрешилась мальчиком. Случилось это 6 сентября 1835 года.

Весть об этом сразу же послали старому мистеру Понтифику, и тот воспринял её с искренней радостью. Жена его старшего сына Джона рожала одних только дочерей, и он серьёзно опасался, как бы не прервалась мужская линия его рода. Так что эта весть была для него вдвойне благой и была встречена в Элмхерсте с такою же радостью, с каким неудовольствием на Уоберн-Сквере, где жило тогда семейство Джона.

Здесь этот зигзаг фортуны был воспринят как удар, тем более жестокий, что сетовать на него в открытую было невозможно; но счастливому деду не было ни малейшего дела до того, что и как воспринимали или не воспринимали в доме Джона Понтифика; он хотел внука и получил внука, и этого для всех должно быть достаточно; и раз уж миссис Теобальд стала на верный путь, она, может статься, подарит ему ещё и других внуков, ибо он не успокоится, пока их не будет по крайней мере три.

Он позвонил дворецкому.

— Гэлстреп, — сказал он торжественно, — я хочу спуститься в погреба.

Гэлстреп пошёл впереди со свечой в руке, и мистер Понтифик последовал за ним во внутренний подвал, где хранились самые отборные вина.

Он прошествовал мимо многих клетей; там был портвейн 1803 года, токай-империал 1792-го, бордо 1800-го, херес 1812-го, но мимо этих и многих других прошёл он, ибо не ради них спустился патриарх семейства Понтификов в свои заветные подвалы. Наконец, он остановился перед клетью, казавшейся пустою, пока пламя свечи не осветило её полностью, и тогда в ней обнаружилась единственная бутылка. Она-то и была предметом поисков мистера Понтифика.

Гэлстреп часто ломал голову над этой бутылкой. Её заложил туда сам мистер Понтифик более десятка лет тому назад по возвращении от своего друга, знаменитого путешественника доктора Джонса; но на клети не было никакого ярлыка, который указывал бы на её содержимое. Не раз и не два, когда хозяин уезжал и забывал дома ключи, что иногда случалось, Гэлстреп подвергал бутылку всем мыслимым испытаниям, на какие только мог решиться, но она была запечатана с такой тщательностью, что мудрость так и оставалась зябнуть на ветру [84] Шекспир. «Всё хорошо, что хорошо кончается» («Конец — делу венец»). — ибо он так ничего и не выяснил.

И вот сейчас тайна раскроется! Но — увы! Похоже, что последний шанс попробовать хоть каплю из заветной бутылки уплывает навеки, ибо мистер Понтифик самолично берёт бутылку в руки, внимательно осматривает запечатанное горлышко и подносит к свету. Он удовлетворённо улыбается и с бутылкой в руке направляется к выходу.

Катастрофа! Он спотыкается о пустую корзину; раздаётся шум падения, звон разбитого стекла — и в тот же миг пол покрывается жидкостью, которую так тщательно хранили на протяжении стольких лет.

Со свойственным ему присутствием духа мистер Понтифик выпалил в Гэлстрепа предупреждением об увольнении ровно через месяц. Затем он поднялся и затопал ногами, прямо как Теобальд, когда Кристина не хотела заказывать для него обед.

— Это вода из Иордана, — гневно закричал он. — Я хранил её для крещения моего старшего внука! Чёрт бы вас побрал, Гэлстреп, как вы смеете быть таким дьявольским растяпой! Валяются тут проклятые корзины по всему подвалу!

Я удивляюсь, что вода священной реки не встала дыбом, чтобы покарать святотатца. Гэлстреп впоследствии рассказывал другим слугам, что при этих словах хозяина кровь застыла у него в жилах [85] Приглашаем читателя не удивляться такой реакции, ибо эти, вполне для нас невинные, выражения для описываемых времён и персонажей действительно были из ряда вон выходящими ругательствами. .

Однако, услышав слово «вода», он снова понял, на каком он свете, и стремглав бросился на кухню. Хозяин ещё не успел как следует заметить его отсутствия, а он уже вернулся с губкой и тазиком и начал промокать воды Иордана, как если бы это были пролитые помои.

— Я отфильтрую её, сэр, — сказал он кротко. — Будет совершенно чисто.

Мистера Понтифика это предложение обнадёжило, и его немедленно, не сходя с места, привели в исполнение с помощью промокательной бумаги и воронки. В результате спасённой оказалось полбутылки воды, что сочли достаточным.

Далее последовала подготовка к поездке в Бэттерсби. Мистер Понтифик заказал добрых несколько корзин отборнейшей еды, приготовил добрую корзину отборного питья. Я сказал «отборного» вместо «отборнейшего»? А это потому, что, хотя в первом порыве страсти он отобрал действительно из лучших своих вин, по размышленьи зрелом он решил, что всё хорошо в меру, и коли уж он расстаётся с лучшей своей водой из реки Иордан, вина он пошлёт всё-таки не самые отборные.