Сэмюель Батлер - Путём всея плоти

Он знает, что исполняет свой долг. Каждый прошедший день подтверждает это всё убедительней; впрочем, обязанностей у него совсем не много. Ему катастрофически нечем заняться. Ни одна из тех забав, которые сорок лет назад ещё не считались предосудительными для священника, его не привлекает. Он не ездит верхом, не стреляет, не рыбачит, не играет в гольф или крокет. Самообразование — нет, надо отдать ему должное, этого он никогда не любил; да и что в Бэттерсби могло бы его подвигнуть заняться самообразованием? Книг он не читает, ни старых, ни новых. Он не интересуется ни искусством, ни наукой, ни политикой, но настораживается, если в этих сферах появляется что-то новое и незнакомое. Да, он сам пишет свои проповеди, но даже его любящая супруга признаёт, что его сильная сторона не в том, что он произносит с кафедры, а в личном примере, который он подаёт всей своей жизнью (которая есть один непрерывный акт самопожертвования). После завтрака он удаляется в свой кабинет; он делает небольшие вырезки из Библии и с безукоризненной аккуратностью подклеивает их к другим небольшим вырезкам: это называется выявлять согласования между Ветхим Заветом и Новым. Наряду с этими вырезками он делает выписки — каллиграфическим почерком — из Mede [76] Идентифицировать не удалось. Может быть, опечатка, и имеется в виду Беда Достопочтенный (672–735?), англосаксонский монах и летописец. (единственного, по утверждению Теобальда, человека, по-настоящему понимающего Книгу Откровения), из Патрика [77] Видимо, св. Патрик (кон. IV — нач. V вв.), легендарный основатель христианской церкви в Ирландии. и других древних прорицателей. Он неизменно проводит за этим занятием полчаса ежедневно на протяжении многих лет, и то, что у него выходит, обладает несомненной ценностью. По прошествии скольких-то лет он начинает заниматься проверкой уроков у своих детей, и ежедневные, часто повторяющиеся вопли, доносящиеся во время этих занятий из кабинета, разносят по дому свою леденящую душу историю. Кроме того, он принимается собирать hortus siccus, или, попросту говоря, гербарий, и как-то раз, благодаря связям отца, его упоминают в журнале «Сэтердей-Мэгэзин» в качестве первого обнаружившего такое-то растение (забыл, какое именно) в окрестностях Бэттерсби. Этот номер «Сэтердей-Мэгэзин», переплетённый в красный сафьян, теперь красуется на столе в гостиной. Вот Теобальд хлопочет, копошится в саду; когда он слышит, как кудахчет курица, он мчится сообщить об этом Кристине, и тогда начинаются бурные поиски снесённого яйца.

Когда приезжали навестить Кристину две оставшиеся мисс Оллеби — а они временами наезжали, — они говаривали, что жизнь, которую ведут их сестра и зять, — сущая идиллия. Как счастлива оказалась Кристина в своём выборе — ибо легенда о том, что у Кристины был выбор, прочно укоренилась в семейном предании, — и как счастлив Теобальд со своею Кристиной! Во время таких визитов Кристина почему-то уклонялась от карточной игры, хотя обычно партия в криббидж или роббер в вист доставляли ей немалое удовольствие; сёстры, однако, хорошо понимали, что стоит им хоть раз намекнуть на это маленькое обстоятельство, и их уже никогда не пригласят в Бэттерсби, а эти посещенья отнюдь не были для них, говоря в целом, пустой тратой времени. При всей раздражительности, Теобальд никогда не срывал злобу на них.

По самой своей природе он чуждался людей, и если бы мог найти кого-нибудь, кто стряпал бы ему обеды и ужины, то, пожалуй, с удовольствием поселился бы на необитаемом острове. В глубине души он соглашался с Попом [78] Александр Поп (1688–1744), английский поэт. , сказавшим что-то вроде «величайшая докука человечеству — человек» [79] Ничего такого Поп, по нашим сведениям, не говорил. Во всяком случае, этот афоризм считается принадлежащим самому С. Батлеру. , — а женщина, разве что за исключением Кристины, — ещё худшая. Но при всём том, в присутствии гостей он держал хорошую мину гораздо успешнее, чем могли бы ожидать те, кто достаточно его знал.

Он также не упускал случая в разговоре коснуться имени какой-нибудь литературной знаменитости, с которой он познакомился в отчем доме, и очень скоро снискал себе такую репутацию, что она вполне удовлетворяла даже Кристину.

Кто ещё, спрашивается, такой integer vitae scelerisque purus [80] «Цельный по жизни, грехом незапятнанный», начальный стих очень популярной (и даже положенной на музыку наподобие гимна) Оды XXII из книги II Горация (перевод наш). , как мистер Понтифик из Бэттерсби? К кому ещё можно обратиться за советом, буде возникнет какая-либо проблема в приходских делах? В ком ещё так счастливо сочетается искренний, ни в чём не сомневающийся христианин с практичным и бывалым человеком? А ведь именно так его называли! На диво деловым человеком! И правда, если он обещал заплатить такую-то сумму к такому-то числу, то именно эта сумма и именно к этому числу выплачивалась, а это само по себе о многом говорит в отношении кого угодно. В силу своей прирождённой робости он не умел ловчить, особенно если была хоть малейшая угроза противодействия или гласности, а его корректное поведение и довольно строгая манера держаться оберегали его от обмана со стороны других. Выражение несказанного ужаса при любом проявлении непорядочности служило достаточно веским свидетельством того, что сам он был порядочен. Кроме того, никаких финансовых дел у него не было, если не считать самых тривиальных записей в мясной и хлебной лавках. Его вкусы — если таковые имелись, — были, как мы видели, просты; у него было 900 фунтов в год плюс бесплатный дом; жизнь в этой местности была дешева, и какое-то время ему не приходилось тратиться на детей, ибо детей не было. Так кто же, как не Теобальд, мог внушать зависть, а, следственно, и уважение?