Сэмюель Батлер - Путём всея плоти

И всё же, думается мне, Кристина была в целом счастливее своего мужа. Ей не надо было навещать больных прихожан, а заботы по дому и по ведению семейного бюджета не позволяли ей скучать без дела. Её главной обязанностью, как она не упускала случая заявить, был муж — любить его, почитать и создавать хорошее настроение. Надо отдать ей должное — она исполняла этот свой долг в меру своих сил. Было бы, пожалуй, лучше, если бы она не так часто уверяла мужа в том, что он — лучший и мудрейший из мужей, ибо никто из обитателей его маленького мирка и помыслить не мог сказать ему что-нибудь другое, и в скором времени он и сам уверился в этом как в самой несомненной истине. Что же до его темперамента, который по временам бывал прямо-таки бешеным, то при малейших признаках надвигающейся бури она принимала все меры к его успокоению. Она довольно рано поняла, что такой подход — самый безболезненный. Гром редко обрушивался на неё самоё. Ещё задолго до того, как они поженились, она внимательно изучала все его выходки, и теперь знала, когда надо подлить в огонь масла, а когда воды, и чтобы дымило при этом как можно меньше.

В делах денежных она была сама щепетильность. Теобальд выделял ей определённую сумму ежеквартально — на платье, на карманные расходы и на мелкие подарки и благотворительность. В этих последних статьях её щедрость была пропорциональна её доходу; одевалась она очень скромно, и всё, что оставалось, раздавала в виде подарков и пожертвований. Каким утешением было для Теобальда осознавать, что он имеет жену, которая никогда не введет его в незапланированный, даже самый грошовый расход! Не говоря уже о том, что она беспрекословно ему подчинялась, что её мнение всегда в точности совпадало с его мнением по любому вопросу, что она без устали уверяла его, что во всём, что ему придёт в голову сказать или сделать, он безусловно прав, — каким форпостом была для него её скрупулёзность в денежных делах! С годами он полюбил жену настолько, насколько его природа позволяла ему любить какое бы то ни было живое существо, и он был очень доволен собою за то, что не позволил помолвке расстроиться — достойное деяние, плоды которого он теперь пожинал. Даже если порой случалось, что Кристина превышала отпущенный ей квартальный бюджет, скажем, на тридцать шиллингов, или на пару фунтов, она всегда предоставляла Теобальду доскональный отчёт в том, откуда взялся дефицит — это могло быть непредсказуемо дорогое платье, которое, тем не менее, должно прослужить очень долго, или неожиданная свадьба, требующая более дорогого подарка, чем это позволительно в рамках расходных статей; при этом дефицит бюджета покрывался за счёт следующего квартала, или нескольких, даже если речь шла о единовременном перерасходе в каких-нибудь десять шиллингов.

Впрочем, лет через двадцать их семейной жизни Кристина утратила какую-то часть своей безупречности в денежных делах. На протяжении нескольких кварталов подряд у неё постепенно накапливалась недостача, пока не вылилась в хронический дефицит, подобие внутреннего национального долга, достигший семи или восьми фунтов. Кончилось тем, что Теобальд почувствовал неизбежную необходимость принятия мер и, воспользовавшись случаем — своей серебряной свадьбой, — объявил Кристине, что её долг аннулируется, но и в то же время попросил впредь соизмерять расходы с доходами. Она залилась слезами любви и благодарности, заверила его, что он — самый лучший, самый великодушный и щедрый из людей, и с того дня до самого конца их совместной супружеской жизни не потратила ни шиллинга сверх разрешённого.

Кристина ненавидела любого рода перемены не менее страстно, чем её супруг. У них с Теобальдом было практически всё, чего они могли только пожелать в этом мире — так зачем же, спрашивается, стремиться к переменам, итог которых невозможно предвидеть? Религия, по её глубокому убеждению, давным-давно уже достигла окончательной стадии развития, да и вообще, разве могла сколько-нибудь разумному человеку прийти в голову мысль о существовании веры более совершенной, чем та, которую исповедовала англиканская церковь? Она не могла себе представить социального положения более почётного, чем положение жены священника — ну, разве что лучше бы он был епископ. Но если принять во внимание, насколько влиятельный человек его отец, то вовсе не исключено, что Теобальд однажды станет-таки епископом, и тогда… тогда она на собственном горьком опыте убедится, что есть в практике англиканской церкви одно небольшое несовершенство — несовершенство не в вероучении, Боже упаси, но в повседневном укладе жизни, который она считала ущербным только лишь в одном конкретном аспекте. Я имею в виду то обстоятельство, что жене епископа не присваивается сан её мужа.