Сэмюель Батлер - Путём всея плоти

Перед тем как отправиться в Бэттерсби, он остановился на пару дней в Лондоне, что делал теперь нечасто — семьдесят лет всё-таки, и уже практически отошёл от дел. Семейство Джона Понтифика, зорко за ним следившее, обнаружило к своему вящему негодованию, что он навещал в городе своих адвокатов.

Впервые в жизни Теобальд ощутил, что сделал что-то правильно, и теперь мог ожидать приезда отца без душевного трепета. Старый джентльмен и вправду написал ему в высшей степени сердечное письмо, в котором объявлял о своём желании быть мальчику крёстным отцом — но я, пожалуй, приведу это послание полностью, уж больно хорошо оно выдает своего автора. Вот оно:

твоё письмо доставило мне истинное и огромное удовольствие, тем более, что я уже приготовился было к худшему; шлю свои сердечные поздравления моей невестке и тебе.

Я с давних пор храню сосуд с водой из Иордана, чтобы крестить в ней моего первого внука, если бы Богу было угодно даровать мне такового. Она была подарена мне моим другом доктором Джонсом. Ты согласишься со мной, что действенность таинства не зависит от источника крещальной воды, и всё же, ceteris paribus [86] При прочих равных условиях (лат.). , к воде Иордана испытываешь некое особое чувство, и презирать его не должно. Такого рода мелочи иногда влияют на весь жизненный путь ребёнка.

Я привезу с собой своего повара; я велел ему приготовить всё необходимое к крещальному обеду. Пригласи всех своих лучших соседей, сколько уместится за столом. Да, кстати, я велел Лесьюру НЕ БРАТЬ ОМАРОВ — поезжай сам и купи их у Солтнесса (ибо Бэттерсби располагалась всего в четырнадцати-пятнадцати милях от побережья); там они лучше, по крайней мере, на мой вкус, чем где бы то ни было по всей Англии.

Я кое-что отписал твоему малышу на случай достижения им двадцати одного года. Если у твоего брата Джона так и будут рождаться одни девочки, я, может быть, смогу сделать в будущем что-нибудь ещё, но на мне много обязательств, а я не так богат, как ты, вероятно, воображаешь.

Твой любящий отец,

Спустя несколько дней автор вышеизложенного письма явился собственной персоной в извозчичьей пролётке, которая доставила его из Гилденхема, что в четырнадцати милях от Бэттерсби. На козлах рядом с возницей сидел повар Лесьюр, а на крыше и везде, где только возможно, были натыканы корзины с провизией. На следующий день ожидалось прибытие семейства Джона Понтифика, Элайзы и Марии, а также Алетеи, которая вызвалась быть крёстной матерью; ибо раз уж мистер Понтифик решил собрать вместе всё счастливое семейство, то должны явиться все, и все должны быть счастливы, а не то пусть пеняют на себя. На следующий день виновника всей этой суматохи крестили. Теобальд хотел было назвать его Джорджем в честь старого мистера Понтифика, но, как это ни странно, последний это решение отменил в пользу имени Эрнест. Звучащее точно так же слово, означающее серьёзность и честность намерений, тогда как раз входило в моду, и он полагал, что это имя, так же как и крещение в иорданской воде, возымеет непреходящее воздействие на характер ребёнка и поможет ему в критические моменты жизни.

Меня пригласили быть вторым крёстным отцом, и я очень обрадовался случаю снова встретиться с Алетеей, с которой не виделся несколько лет, хотя и постоянно переписывался. С тех самых времён, когда мы вместе резвились в детстве, мы всегда оставались друзьями. Когда, со смертью её деда и бабушки, её связь с Пэлемом прервалась, я продолжал посещать Понтификов, потому что учился с Теобальдом сначала в одной школе, а потом в одном колледже, и с каждой новой встречей любовался Алетеей всё больше, видя в ней самую лучшую, самую добрую, самую умную, самую милую, самую, на мой вкус, красивую из женщин. Приятной внешностью не был обделён ни один из Понтификов; это было семейство породистых, хорошо сложенных людей; но даже среди них Алетея была редкостный цветок — даже в смысле красоты наружной; что же касается всех прочих качеств, делающих женщину привлекательной и желанной, то впечатление было такое, будто весь их запас, предназначавшийся природой всем трём дочерям — и им бы хватило сполна! — весь достался Алетее.

Я не смогу сейчас объяснить, как вышло, что мы с ней не поженились. Сами мы знали это очень хорошо — с читателя пусть будет довольно и этого. Мы с ней в совершенстве понимали и чувствовали друг друга; мы знали, что никаких иных супругов ни у неё, ни у меня никогда не будет. Я делал ей предложение раз десять или двадцать; вот и всё; я сказал достаточно; эта тема отнюдь не представляется мне необходимой для развития сюжета, и более ничего я добавлять не стану. Последние несколько лет кое-какие препятствия мешали нашему общению, так что я её не видел, хотя, как уже сказал, мы часто переписывались. Естественно поэтому, что теперь я был просто счастлив увидеться с ней снова; ей недавно исполнилось тридцать, но в моих глазах она выглядела красивее, чем когда бы то ни было прежде.