Амадо Эрнандес - Хищные птицы

— Кто же это станет меня развлекать, по-твоему? Уж не Пьер ли? — И она громко рассмеялась.

— А тот американец?

— Line is busy, very busy with mister Plaridel [66] Линия занята, прочно занята мистером Плариделем (англ.). . — И она расхохоталась еще громче.

— Ты не проголодалась, Дол?

— Когда ты рядом, я не могу ни о чем думать, кроме тебя, дорогой. — Она неожиданно обняла Мандо и уткнулась лицом в его грудь.

Допив бутылку мартини, они, не сговариваясь, поднялись и пошли в ванную комнату. Мандо встал под горячий душ, а Долли растерлась полотенцем, смоченным холодной водой, и подушилась своими любимыми духами.

— Ты знаешь, я пьянею от аромата твоего тела и твоих духов больше, чем от вина, — признался ей Мандо.

— Для этого женщины и употребляют духи, милый, чтобы оттенить естественный запах тела.

Красивые в своей наготе, они в обнимку вышли из ванной и бросились в постель. Тела их сплелись.

— Как это говорил распорядитель в «Фоли Бержер»: «Дамы и господа, сегодня наш последний вечер в Париже!» — пошутил Мандо.

— Нет, это наша последняя ночь в раю, — поправила его Долли.

— Да, ты права.

— Ты не хочешь выключить свет?

— Очень трудно отыскать счастье в темноте, дорогая.

Казалось, их тела слились навечно… Свет в номере Мандо горел до утра.

Спустя пять дней после расставания в Париже Мандо, Майк и полковник Моска встретились вновь, на этот раз за завтраком в «Атлетик клаб» в Нью-Йорке. Все шло по плану: Майк с Мандо, как и договорились, встретили полковника в порту, чтобы получить свой чемоданчик с «сувенирами»: драгоценности прибыли в полной сохранности. Полковник был чрезвычайно возбужден. Смазанные бриллиантином волосы ослепительно блестели, нафабренные усы были лихо закручены кверху. Мандо обратил внимание на дорогой камень в булавке для галстука — в Париже у него этой булавки не было. Мандо даже засомневался, не из его ли коллекции он ее позаимствовал. Но полковник быстро рассеял все подозрения. С таинственным видом он сообщил своим новым друзьям, что заколка с драгоценным камнем имеет самое прямое отношение к очень важной новости, которую он собирается им поведать. «Уж не запродал ли он на корню свою Банановую республику Уолл-стриту?» — невольно подумал Мандо. Все, однако, было значительно прозаичнее, но все-таки достаточно интересно. Полковник собирался жениться на богатой американской вдовушке, а точнее — на мультимиллионерше, с которой познакомился на пароходе.

Майк вскочил от удивления с места и, воздев руки к небу, воскликнул:

— Мандо, ты только погляди, наша сделка — всего лишь грошовый бизнес по сравнению с тем, что задумал этот латиноамериканский гений. Вот кто приобрел миллионное состояние, к тому же без всяких капиталовложений!

— О мистер, не оскорбляй, пожалуйста, своего друга, — с притворным возмущением урезонивал его Моска. — Взгляни на меня, на мою внешность, на мою выправку. Разве может хоть одна вдова — пусть даже с миллионами — устоять передо мной?

Майк потребовал от Моски подробного отчета о своих приключениях. Впрочем, это даже не было приключением, здесь уместнее употребить испанское слово «конкиста» — «завоевание». В первый же день на теплоходе «Иль де Франс», терпеливо резавшем воды Атлантики, Моску представил ей знакомый атташе из Госдепартамента. Разговор зашел о красотах Латинской Америки, куда вдова собиралась в будущем году. Разумеется, полковник немедленно предложил ей свои скромные услуги.

— Если вам нужен спутник, знающий Латинскую Америку как свои пять пальцев, можете располагать мной.

Галантерейная обходительность и откровенное фанфаронство произвели неизгладимое впечатление на эту уважаемую особу. Она даже вынула очки и, водрузив их на свой крупноватый нос, бесцеремонно оглядела элегантного полковника с ног до головы, очевидно, для того, чтобы удостовериться в реальности его существования. Моска вскочил, лихо щелкнул каблуками и принял стойку бравого вояки, получающего орден из рук самой королевы. Видимо, оставшись довольной результатами осмотра, вдова мультимиллионера состроила некое подобие улыбки и милостивым жестом разрешила ему сесть.

— Но вы ведь женаты, не так ли? — поинтересовалась она, словно изучая латиноамериканца, прежде чем решиться взять его в услужение.

— Никак нет! Р-разведен! — по-военному четко отрапортовал Моска.

— О-о…

Вечером в салоне она танцевала только с ним.