Амадо Эрнандес - Хищные птицы

Воцарилось долгое молчание. Упоминание имени Кабисанга Талеса снова напомнило Мандо о Симоуне. Он умолк и стал восстанавливать в памяти историю медальона Марии-Клары. Она подала его вместо милостыни прокаженному, а тот, в свою очередь, подарил молодому врачу Басилио. Затем медальон перешел в руки Хули, дочери Кабисанга Талеса, как знак любви молодого врача. Кабисанг Талес, «выменял» на этот медальон пистолет Симоуна. И вот теперь Мандо, став обладателем сокровищ Симоуна, получил и этот медальон с такой удивительной историей.

Он очнулся от своих размышлений, когда джип уже въезжал в асьенду.

— Вроде бы где-то здесь, — не очень уверенно проговорил Мандо.

— Да, это и есть асьенда Монтеро. — Магат кивнул головой в сторону арки, на которой выцветшими буквами было выведено «Асьенда Монтеро».

Мандо припомнил, что в последний раз был здесь во время войны, в тысяча девятьсот сорок третьем году, по заданию партизан. Как-никак это его родные места: здесь он родился, здесь вырос и отсюда уехал в столицу, чтобы стать прислугой в доме Монтеро. С тех пор на асьенде ничего не изменилось: те же жалкие крестьянские домишки, разбросанные на большом расстоянии друг от друга. Он переписывался одно время с дядей, знал, что они неплохо жили со своей единственной дочерью, но потом переписка оборвалась. И даже когда он наведывался сюда однажды по заданию командира партизанского отряда, он не мог с ним повидаться: таков был строжайший приказ. Он помнил, как трудно ему было удержаться и не заглянуть к ним, как приходилось старательно обходить стороной их домик. А как хотелось посмотреть на свою двоюродную сестру, дочку дяди Пастора. Теперь она, несомненно, стала взрослой и красивой девушкой.

На землях этой обширной асьенды находилось два больших поселка и несколько деревушек. Первая попавшаяся им на глаза деревенька представляла собой горстку домишек, крытых пальмовыми листьями. Мандо и Магат обратили внимание, что засеяны лишь некоторые участки, большая же часть территории асьенды густо заросла дикой травой — талахибом, и на нее начал свое наступление лес. Вокруг царила какая-то тревожная тишина, и Магату невольно пришло на ум сравнение с затишьем перед боем.

Мандо долго раздумывал, стоит ли рассказать другу еще об одной причине его поездки на эту асьенду. Он полагал, что встреча с дядей Пастором будет весьма им полезна хотя бы потому, что он один из арендаторов. Ему невдомек было, что за это время дядя сделался уже управляющим. Мандо вспомнил, что виделся с ним последний раз на похоронах своей матери в Маниле. Он в то время был совсем мальчишкой, и звали его просто Андоем. Пастор приезжал тогда вместе с женой и дочкой. После похорон Андой уговорил дядю Пастора взять его с собой в деревню, но дол Сегундо воспротивился, заявив, что в благодарность за долгую службу его родителей он соглашается нести расходы по обучению юноши. Так маленький Андой оказался слугой в доме Монтеро.

Тогда Пастор думал, что мальчику лучше остаться в услужении у Монтеро, по крайней мере, он сможет учиться. В деревне же ему не на что надеяться, он на всю жизнь останется простым крестьянином. Мандо не мог припомнить, доводилось ли ему встречаться с дядей после этого. Даже когда умерла дядина жена Нана Хильда, дон Сегундо не разрешил ему поехать на похороны. А когда Пастор, сделавшись управляющим, стал частенько приезжать в Манилу, Мандо уже партизанил в горах.

Поразмыслив, Мандо все же решил не рассказывать Магату о дяде, потому что тогда пришлось бы объяснять слишком многое из своего прошлого, а в настоящий момент он не склонен был этого делать.

Магат остановил джип у ворот дома. Выйдя из машины, они кликнули хозяина, но никто не ответил. И только на их повторный зов из окна высунулась голова девушки. Пышные волосы еще хранили следы недавнего купания. Магат незаметно толкнул Мандо локтем.

— Добрый день, — в один голос оживленно поздоровались друзья.

— Добрый день, — ответила девушка.

— Нельзя ли повидать управляющего? — как можно учтивее спросил Мандо.

— Подождите минутку. — Девушка быстро спустилась по лестнице во двор. — Вам нужен отец? Он скоро придет. Присаживайтесь, пожалуйста.

Друзья опустились на длинную скамью. Отсюда было видно скромное убранство комнаты: стол, две скамьи, несколько старых стульев. Однако их взоры непрерывно следовали за девушкой. Она была в простеньком платье, но красота ее не нуждалась в изысканных нарядах. Магату она показалась прекрасной орхидеей, укрытой ветвями ползучего растения в чаще леса. Мандо же уподобил ее сверкающим жемчужинам из железного сундучка Симоуна.