Амадо Эрнандес - Хищные птицы

Глаза у Мандо расширились.

— Взгляни на эти серьги. Какая красота!

Старик взял обе серьги и стал пристально их разглядывать.

Потом он вынул массивное золотое кольцо с печаткой и примерил его на указательный и средний пальцы.

— Видно, его носил какой-нибудь гигант, — предположил Тата Матьяс. — Может быть, оно принадлежало когда-то диктатору Сулле [34] Сулла (Силла) Луций Корнелий (138–78 гг. до н. э.) — римский военачальник, победитель понтийского царя Митридата; известен своей жестокостью. , и он скреплял им смертные приговоры своим бесчисленным жертвам.

Мандо зачерпнул пригоршню драгоценных камней и рассыпал их по циновке. И сразу засверкали мириады звезд, словно торопясь излить свой яркий блеск, так долго таившийся на дне океана. Бриллианты, изумруды из Перу, рубины из Индии, сапфиры с Цейлона, бирюза из Персии, жемчуга всевозможной формы и разных оттенков из дальневосточных морей…

— Эти бриллианты и все эти камни, — продолжал Тата Матьяс, — прежде служили подарками королеве и украшали святую деву во время религиозных процессий.

— Вот досмотрите, — Мандо подбросил на ладони три бриллианта, небольших, но очень изящных и тщательно обработанных.

— Это за них, вероятно, Бирей предлагал Симоуну в Индии двенадцать тысяч фунтов стерлингов, — вслух рассуждал Тата Матьяс. — Теперь они, наверное, стоят все сто тысяч песо.

Мандо отобрал два великолепных бриллианта, похожих на вишни, и показал старику. Тот пришел в неописуемый восторг.

— Да это черные алмазы! — воскликнул старик. — Какие большие, какие крепкие! Им нету равных, они стоят бешеных денег.

Потом, порывшись в камнях, Тата Матьяс отыскал розовый бриллиант и другой, с золотисто-зеленоватым отливом, больше похожий на изумруд.

— А за этого жука богатый китаец Кирога предлагал ему шесть тысяч песо. По Симоун не согласился, потому что посчитал цену слишком низкой. Китаец хотел подарить его одной белой женщине — полуиспанке-полуаигличанке, которая, как говорили, была подругой самого начальника полиции, капитан-генерала.

Внезапно в груде драгоценностей внимание Тата Матьяса привлек изумительный золотой медальон тонкой работы. Он был усыпан бриллиантами и изумрудами. На одной его стороне была выгравирована рыбачья лодка апостола Петра, в которой, по преданию, он возил Иисуса.

— Вот этот медальон принадлежал Марии-Кларе, — сказал Тата Матьяс, помедлив немного. — Его подарил ей капитан Тьяго, ее отец, во время какого-то праздника в Сан-Диего. Однако Мария-Клара в тот же день отдала его прокаженному нищему, но тому он не пригодился: больной нуждался в еде и лекарствах. Он даже не мог его продать, потому что все, к чему прикасался прокаженный, внушало окружающим отвращение и ужас, — рассказывал старик.

— Да-да, я помню, — подхватил Мандо. — А прокаженный подарил его Басилио за то, что тот лечил его, а молодой врач, в свою очередь, подарил его своей невесте Хули, дочери Кабисанга Талеса [35] Мария-Клара, капитан Тьяго, Басилио, Хули, Кабисанг Талес — персонажи романов Хосе Рисаля «Не прикасайся ко мне» и «Флибустьеры». .

Мандо еще раз осмотрел медальон с обеих сторон, заметив при этом, что золото немного потемнело.

— Да, это тот самый медальон. Однажды Симоун пришел в дом к Талесу просить, чтобы тот продал ему медальон за любую цену; он даже предлагал взамен всевозможные драгоценности. Но Талес отказался наотрез. Однако потом оставил его в обмен на пистолет, который похитил в ту ночь у ювелира. Он решил стать разбойником после того, как священник отобрал у него землю.

И Мандо и Тата Матьяс согласились, что медальон — для истории самая дорогая вещь среди всех сокровищ Симоуна. Не с нее, конечно, пошло богатство Симоуна, он даже и не ведал, как попал медальон к капитану Тьяго, но он упомянут в двух романах Рисаля и сменил столько хозяев… Мандо положил медальон на место и хотел было взять еще что-нибудь из украшений, но Тата Матьяс остановил его.

— Хватит, закрой ящик. — Потом, секунду подумав, спросил у Мандо: — Что делать со всем этим богатством?

— Отец, — проговорил Мандо, — я пришел как раз затем, чтобы спросить об этом вас. Богатство это не мое.

— Я уже говорил тебе, что цель, во имя которой тратятся богатства, гораздо важнее самого богатства. Судьбе было угодно, Мандо, чтобы оно попало в твои руки. Оно вроде бы твое и в то же время не твое. Поэтому ты должен распорядиться им с умом, совсем не так, как Симоун, которого оно довело до гибели. Помнишь, что сказал падре Флорентино? — И тоном, которым обычно читают молитвы, старик торжественно произнес: