Лесли Уоллер - Банкир

– Какое коварство!

– Просто ужасно. Обычно банки того времени имели дело только со вкладами крупных предприятий или с недвижимым имуществом состоятельных людей. А сберегательные банки не гнушались даже каким-нибудь центом в неделю и принимали любую сумму, какую мог отложить бедняк из своего заработка. Но самое коварное заключалось в том, что эти медяки пускались в оборот, а вкладчикам в качестве поощрения выплачивались проценты.

– Преступление!

– Подождите, самое худшее еще впереди.

– Что может быть хуже?

– А вот что: сберегательные банки превратились в общества взаимного кредита. Никаких держателей акций. Банки стали собственностью вкладчиков. Вся прибыль с оборота доставалась непосредственно тем самым людям, которые вкладывали туда свои медяки.

– Ну, это уже почти социализм!

– Так оно и есть,– подтвердил Палмер.– Только дело в том, что Карлу Марксу исполнилось всего восемь лет, когда шотландскому священнику пришла в голову эта дикая мысль.

– О-о!

– Во всяком случае, банковские деятели из системы сберегательных банков действовали весьма последовательно. Обычно они помещали вклады своих клиентов в государственные акции. Очень патриотично и к тому же вполне надежно. Почти все эти банки избежали банкротства, чего никак нельзя сказать о… ну, словом, время шло, а все оставалось по-прежнему.

– И так продолжалось целое столетие?

– Больше чем столетие. Затем у работающих по найму появились всякие новшества: профессиональные союзы, страхование на случай болезней или по старости, страхование жизни, пособия по безработице, пенсии,– словом, все эти штуки. Тут уж коммерческие банки перестали чваниться. Они решили принимать любые сбережения рабочего. Он стал желанным гостем банка независимо от того, работает он или нет, здоров или болен, а если он умирал, семья его также пользовалась услугами банка.

– А какое это имеет отношение к сберегательным банкам?

– В том-то и дело, что никакого. Сберегательные банки изжили себя. Теперь они больше никому не нужны.

– Ах, как грустно,– усмехнулась мисс Клэри.– Неужели это так?

– Серьезно. Что они могут предоставить клиенту такого, чего он не может получить из перечисленных выше источников?

– Но это так прискорбно! Что же теперь делать святым отцам и благодетелям?

– Я не стал бы всего этого вам рассказывать, если б знал, что вы снова начнете подшучивать.

– Нет, нет, я больше не буду,– сказала она.– Видите, вот я уже и исправилась. Скажите, кто-нибудь говорил об этом с представителями сберегательных банков? Ведь они все еще уверены, что делают полезное дело. Палмер криво усмехнулся:– В том-то вся загвоздка.

– Значит, никто с ними серьезно не говорил?

– Послушайте, что произошло,– сказал Палмер.– Эти святые отцы бросили в почву семя. Из него выросло большое дерево, но оно уже никому не нужно, хоть и продолжает расти. Сберегательные банки дают работу десяткам тысяч банковских служащих, начиная от директоров и кончая простыми клерками. Правда, держателей акций по-прежнему нет, но весь этот могучий бюрократический аппарат заинтересован в том, чтобы система сберегательных банков продолжала существовать и процветала.

– Ну а почему бы, собственно говоря, не оставить их в покое? Ведь многим людям нравится хранить свои деньги в сберегательных банках,– заметила мисс Клэри.

– Я объясню вам почему,– сказал Палмер.– Дерево это все растет и крепнет, оно пустило глубокие корни, эти корни широко разветвляются во все стороны и поглощают питательные соки из почвы, на которой произрастаем мы. Теперь вам ясно?

– Да. Сразу все стало ясно,– ответила мисс Клэри. Она погасила свою сигарету и откинулась на спинку кресла. Затем, устало глядя на него из-под полуопущенных длинных ресниц, спросила:– Что же вы теперь намерены делать с этим деревом?

Палмер посмотрел на стол и ответил:– Срубить его… под корень. Оттянув немного рукав на левом запястье, Вирджиния Клэри посмотрела на свои часики и очень спокойным, вежливым тоном проговорила:– Не позвонить ли вам сейчас Маку Бернсу?

Палмер удивленно наморщил лоб:– Я… а разве так поздно? – Взглянув на свои часы, он обнаружил, что уже десятый час, и сказал:– Да, вы правы. Они еще немного посидели молча за столиком, глядя друг на друга. Палмер пытался вспомнить, что именно из того, что он сказал, могло вызвать такое охлаждение. Однако время шло, он ведь должен еще повидать Бернса. И потом, в конце концов, какое ему дело до того, как воспримет Вирджиния Клэри его объяснения?