Эмманюэль Роблес - На городских холмах

Я повернулся к ней спиной. Подумал о мадам Альмаро. Она не солгала мне, утверждая: «Когда ему понадобится, он прикажет тебя арестовать…»

— Когда они приходили?

— Сегодня утром.

— Рано?

— Да. Около семи часов…

Отлично! Значит, они решили схватить меня прямо в постели. К счастью, старуха не знает адреса Моники. А то бы она сочла своим долгом направить их туда — она с радостью сделала бы это.

— Вы были здесь вместе с ними? Что они делали?

Она медлила с ответом, и я нетерпеливо переспросил:

— Ну? Вы их видели?

— Еще бы! Они копались в шкафу. А потом ждали тебя. Матрац тоже обшарили. Я испугалась, что они попортят его. Ведь по нынешним временам шерстяной матрац стоит целое состояние.

— Они вас ни о чем не спрашивали?

Она заколебалась..

— Как же, спрашивали… Не знаю ли я, где ты провел ночь. Вернешься ли утром? Чем занимаешься?.. Да что там… Кучу вопросов…

Я не доверял старухе. Должно быть, она что-то не договаривала.

— Они все время торчали здесь?

— Угу. Они стерегли тебя у окна. Только что ушли…

Я принялся лихорадочно запихивать в сумку белье. Вдруг они вернутся и сцапают меня. Вдруг они видели, как я входил в дом, и теперь поджидают меня внизу. Подумав об этом, я выпрямился и в упор посмотрел на старуху. Она не изменила позы. Неподвижно стояла у самой двери, сложив руки на животе, и с жадным любопытством глазела на меня.

Казалось, малейшее мое движение вызывает у нее необыкновенный интерес.

— Видать, ты уходишь? Куда ж ты пойдешь? — прошамкала она.

Вместо ответа я спросил:

— Вам известно, куда они пошли?

— Кажется, в ресторан Фонтена.

Удивившись, я бросил сумку на кровать, подошел к Флавии.

— Почему именно в ресторан Фонтена?

— Да потому, что они спросили, вернешься ли ты сегодня ночью. Я им ответила, что ты часто не ночуешь дома. Тогда они поинтересовались, где ты питаешься. И я им сказала: «У Фонтена».

Она выпалила все это одним духом, не задумываясь.

Потом добавила довольно резко:

— Я не хочу никаких неприятностей! Ясно?..

Я пожал плечами. Значит, они в ресторане Фонтена, а я рассчитывал туда зайти, чтобы попрощаться с Моникой… Мне чертовски повезло! Я взглянул на старуху.

— Я ни в чем вас не упрекаю.

— А в чем бы ты мог меня упрекнуть? Просто я не хочу никаких неприятностей.

— Конечно, конечно…

Она упрямо продолжала:

— Я сказала им то, что знаю.

— Ну конечно.

— И кстати, я не хотела, чтобы они околачивались здесь.

Я бросил в сумку бритву и мыльницу.

— Куда это ты направляешься?

Я усмехнулся.

— Если эти типы поручили вам разузнать…

— Да нет же. Я хочу знать, как быть с этой комнатой.

— Она ведь оплачена до конца месяца, разве не так?

— Так.

Вот мы и вернемся к этому разговору в конце месяца.

— Значит, ты скоро вернешься?

Ее настойчивый монотонный голос действовал мне на нервы.

— Конечно, что за вопрос. И можете донести об этом вашим дорогим приятелям.

Она издала губами какой-то неопределенный звук, выражающий недовольство.

Я подумал, что Альмаро чуть было не удалось заграбастать меня. Но я еще не ускользнул от него.

А если внизу меня поджидают инспекторы? Я с раздражением посмотрел на старуху, Она, должно быть, знает больше, чем говорит. Меня чуточку лихорадило.

— Вы уверены, что они у Фонтена?

— Конечно. Я сказала им, что они найдут тебя там.

— Очень мило!

Я перекинул сумку через плечо и приготовился идти, но сначала задал старухе еще один вопрос:

— Вы бы обрадовались, если бы они меня арестовали, а?

Краешком глаза она глянула на меня, и этот взгляд немного взволновал меня.

— Валяй и дальше дурака и в один прекрасный день получишь по заслугам, — язвительно ответила она.

Я посмотрел в окно. Кажется, на улице ничего подозрительного. У входа в мясную лавку безногий калека просил милостыню. Несколько ребятишек играли у ручья, шлепая по воде босыми ногами.

Когда я уже переступил порог, старуха опять спросила:

— Но ты вернешься?

Я остановился на верхней ступеньке лестницы, насмешливо бросил:

— Кто знает!..

И скатился по лестнице.

Я услышал ее ворчание. Потом она хлопнула дверью.

Внизу меня окликнула худая смуглая девчонка с восхитительными черными глазами и живым, смелым взглядом. Это была дочка консьержки. Она передала мне два письма, заметив с двусмысленной улыбкой:

— Хо, Смайл! Одно наверняка от твоей фифы! Оставь его мне почитать.

Я торопливо ответил, что спешу и что пусть она оставит меня в покое.