Дэнни Уоллес - Человек-да

— Господи, ну и словечко!

— Да, не очень удачное. Но все равно здорово все это, да?

— Да, — подтвердил я. — Так, может, тактика согласия имеет смысл, когда исповедуешь ее вместе с кем-то.

Может, как раз в этом суть. Вероятно, смысл жизни заключается в том, чтобы искать возможности и

использовать их вместе с кем-то. Если подумать, так оно, наверное, и есть. Жизнь — это череда возможностей, которые предоставляются тебе для того, чтобы ты использовал их с кем-нибудь вместе.

Очевидно, мои доводы Иана не убедили, ибо он промолвил:

— Ну ты и идиот.

Но, возможно, Лиззи думает по-другому. Не про то, что я идиот — надеюсь, идиотом она все же меня не

считает, — а по поводу всего остального. Даже не знаю. Может, она по жизни такая. Импульсивная. Хватается

за любую возможность. Всегда готова пойти, поехать куда угодно, сделать что угодно. Может, она всегда

настроена позитивно. Со мной и без меня.

Через несколько дней мы с Лиззи самолетом вернулись в Лондон. Я отвез ее в тот же аэропорт, откуда

провожал в прошлый раз, когда она возвращалась в Австралию. Мы обнялись.

А потом она опять улетела — так же быстро, как приехала, и я понял, что больше никогда ее не увижу.

Моя тактика согласия подарила мне еще десять дней с Лиззи. Десять дней, которых, если бы не «да», у меня

никогда бы не было.

Но на этот раз я терял больше. Тогда я прощался с девушкой, которая мне нравилась, теперь — с той, кото-

рую любил. Но это я осознаю только на следующий день, когда Лиззи будет от меня за тысячи миль, а я про-

снусь, обведу взглядом комнату и впервые пойму, насколько же я, в сущности, одинок.

ГЛАВА 15

В которой Дэниел получает

неожиданное известие

Следующие две недели и еще один день я почти ничего не делал.

У меня было такое ощущение, будто я отброшен далеко назад — к тому, с чего начал.

Больше ничего не происходило. Встреча с Лиззи выбила меня из колеи. Говорят, лучше любить и потерять,

чем не любить вовсе. Да, возможно. Но, черт возьми, когда теряешь так быстро, что в том хорошего?

Я стал больше времени посвящать Би-би-си. С головой ушел в работу. Написал подробный исчерпывающий

отчет обо всех виденных на фестивале спектаклях, употребляя такие эпитеты, как «яркий» и «глубокий».

Сказал Тому, на кого из актеров, по моему мнению, ему стоит обратить внимание. Я посещал все совещания, на

которые меня приглашали, — и вовсе не потому, что считал своим долгом принять приглашение. Я хотел

добросовестно трудиться на благо хорошей компании. Я являлся на работу даже в те дни, в которые, согласно

контракту, мог бы сидеть и развлекаться дома. Работа стала для меня смыслом жизни. Потому что, пока я

работал... я был... как бы точнее выразиться... в безопасности. Работа не могла мне навредить. Вот я и работал.

Провокатор, казалось, исчез с лица земли. Очевидно, письмо, что я послал Джейсону по электронной почте,

сделало свое дело. Сообщение, которое я отправил Тому, не вернулось, но он и не ответил на него. И

мобильник его был отключен, — вероятно, у Тома теперь новозеландский номер. Но это было неважно:

Согласный победил. Правда, мне казалось, что я должен бы чувствовать себя счастливее. В принципе, я даже

был несколько разочарован, что победа досталась мне так легко. Теперь у меня не было ни любимой, ни

мстительного врага. А без врагов жизнь скучна.

Однако работа на Би-би-си с лихвой восполняла все мои потери. Благодаря своей тактике согласия, которой я

строго следовал вот уже на протяжении двух месяцев, и полной самоотдаче, которую я продемонстрировал,

работая на Эдинбургском фестивале, я зарекомендовал себя добросовестным работником с позитивным

настроем, искренне преданным своему делу. Том спросил, не желаю ли я зайти к нему и поговорить о новой

вакансии, появившейся на телецентре. Он сказал, что, на его

взгляд, я вполне подхожу на эту должность, но сначала он просто хочет со мной побеседовать.

Я ответил согласием.

В те выходные Иан отчаянно пытался выяснить, чем бы мне хотелось заняться. Небритый, в тренировочных

штанах и футболке, я горбился на диване, а он сидел на стуле напротив меня — одетый с иголочки,

благоухающий лосьоном после бритья.

— Так... пойдем в паб? — спросил он.

— Пойдем, — ответил я, пожимая плечами.

— Или... может, в кино?

— Давай, — кивнул я.

— А может, пойдем сыграем на бильярде?

— Прекрасно, — вяло отозвался я.