Кейт Лонг - Дневник плохой мамаши

Я вернулась в ее комнату, достала все новые калоприемники и выставила их на тумбочку. Затем, взяв из ее шкатулки маникюрные ножницы, прорезала дырку в каждой упаковке.

— Я достаточно старая, чтобы делать, как я хочу, — вдруг сердито сообщила она.

— Нет, мама, ты не достаточно старая — ты слишком старая. В этом-то все и дело.

Я достала с ее шкафа чемодан и унесла его к себе. «Мы уедем далеко-далеко…» — в ритме моего дыхания крутилась у меня в голове дурацкая бабусина песенка. Я положила в чемодан самый лучший костюм, туфли-лодочки, две пары брюк, несколько подходящих по цвету блузок, трусы, набор для душа, косметику и плойку. «На машине так легко, так легко…» Проходя мимо маминой комнаты, я заметила, что она, закрыв глаза, лежит на кровати. Я спустилась в ванную, положила в чемодан несессер, в коридоре проверила сумочку и телефонную книжку («А за нами полицейский отряд, их сирены так гудят, так гудят…»). Я написала Шарлотте записку («Уехала на несколько дней к друзьям. Вечером еще позвоню. Если что, обращайся к отцу или в Общество помощи престарелым»). Знаю, что ответственные люди так не делают. Представляю выражение лица Шарлотты, когда она, наконец встав, впустит Мод и Айви и они все вместе обнаружат записку. Что ж, придется им без меня обойтись.

Я так сильно хлопнула дверцей своего «шевроле-метро», что она чуть не отвалилась. Поставила кассету с Мадонной, включила звук на полную мощность. Все дорогу до Манчестера под «Rescue Me», «Secret» и «Bad Girl» я убеждала себя, что заслужила отдых.

Как раз когда я въехала на полупустую стоянку, кассета закончилась, магнитола переключилась на радио, и диктор сообщил, что умерла принцесса Диана.

Несколько минут я не выходила из машины, сидела и слушала. Автокатастрофа, Франция, раннее утро, на высокой скорости… «А теперь мы готовы принимать ваши звонки, — продолжал он. — Позвоните и расскажите, что вы почувствовали, узнав об этой ужасной трагедии. Так, у нас на проводе Джемма из Рэдклифа. Здравствуйте, Джемма». Дрожащим голосом заговорила Джемма: «В это просто невозможно поверить, она была еще совсем молодой…» Я выключила радио и вылезла из машины.

Я направилась к вокзалу. Мимо киосков с газетами, пестревшими драматическими заголовками, мимо огромного сердца, нарисованного углем на стене, с надписью внутри: «Покойся с миром, Диана». Невероятно. Я на автопилоте купила билет и вышла на платформу, где уже собралась небольшая группа оживленно беседовавших людей. Женщина лет пятидесяти со строгим лицом, к пальто прикреплена жуткая брошка в форме лапы с когтями. Ужасно худой парень, мерзнущий в одной рубашке. Девушка в индийских шальварах и куртке, держащая за руку маленькую девочку. В другой день каждый стоял бы отдельно. Но сегодня все было совсем иначе.

— В туннеле! — воскликнула женщина с брошкой. — Ужасно!

— Бедные мальчики, — пробормотала молодая мамаша, качая головой. Ее дочка разглядывала голубей, сидящих на балках под крышей.

Тощий парень сжал кулаки.

— Чертовы журналисты! Тюрьма по ним плачет. И главное — вообще не раскаиваются!

Тут он заметил, что я гляжу на «Обсервер» в его руках и без единого слова протянул мне газету. Я взяла ее, поглядела фотографии, прочитала статью. Так, значит, это правда.

Подошел поезд до Лондона.

Я устроилась в уголке и стала думать о Диане. И о себе. Прекрасно помню их свадьбу, как все радовались. Столько счастья, надежд. И на этом фоне — моя сломанная жизнь. Ее улыбка и платье как у принцессы в сказке. Помню этот дух единения. Вся страна собралась у телевизоров, чтобы увидеть знаменитый поцелуй на балконе. Я вырезала статью из «Радио таймс» и некоторое время даже стриглась так, как она. Диана казалась мне волшебным созданием, абсолютно счастливым. А потом оказалось, что она страдала так же, как и все мы. Я видела по телевизору, как она плачет, рассказывая о своей несчастной жизни. Мне было за нее стыдно. А теперь она мертва. Ужасающее доказательство того, что деньги, положение, красота, безупречный вкус — все это ничто перед лицом судьбы.

Мне было грустно, я чувствовала себя виноватой. Если у нее не получилось устроить свою жизнь, то у нас тем более никаких шансов. И тут вдруг мне так явственно вспомнились все мои ошибки, все мои недостатки, что невольно брызнули слезы. Пришлось отвернуться к окну. Проносящиеся поля расплывались в глазах. «Я же ее не знаю, — подумала я, — так почему же я плачу?»

Удивительный день. Мамы нет. На кухне отец выкладывает в холодильник замороженные полуфабрикаты и бабушкины любимые консервы, а по всем телеканалам, куда ни переключись, рассказывают о смерти Дианы.