Кейт Лонг - Дневник плохой мамаши

— Да. А ты сама подумай. Химические вещества, в том числе и те, появление которых связано со стрессом, постоянно циркулируют между тобой и твоим малышом. На поздних стадиях беременности они могут повлиять на формирование особенностей характера ребенка. А на данный момент у тебя там уже вполне жизнеспособный плод.

— Как это?

— Это значит, что, если роды начнутся завтра, твой ребенок может выжить. Конечно, при условии оказания своевременной медицинской помощи. Он родится маленьким и слабым, но все жизненно важные органы у него уже на месте и могут работать.

Я рассмеялась и погладила живот.

— Одно могу сказать: он очень подвижный ребенок.

— Вот и отлично, — сказал мистер Гейл, глядя на газон.

«Господи, как бы я хотела провести тут ближайшие три месяца», — подумала я.

На ужин была форель, жаренная на гриле, и салат. И, представляете, укроп и петрушку миссис Гейл сама вырастила. Мне вспомнилось, как два года назад мама пыталась вырастить в горшках на подоконнике разные укропы-петрушки. В основном они не взошли, а те, что взошли, выросли длинными и тощими, а потом переломались. В крайний горшок бабуся все время складывала чайные пакетики, что тоже не помогало растениям в росте.

— Дэниел говорил, что ты хочешь пойти в университет изучать английскую литературу, — любезно заметила миссис Гейл. «Любезно» — потому что ей такой хотелось показаться, но видно было, что она еле сдерживается. И я ее понимаю. Драгоценный сыночек приводит в дом какую-то беременную девицу, которая явно не знает даже, какой вилкой что надо есть. Испортила свою жизнь, и теперь неизвестно, какие планы строит относительно сыночка.

— Я бы хотела пойти в Оксфорд, — сказала я с набитым ртом.

— Мы хотели, чтобы Таша туда пошла, но она почему-то решила пойти в Бирмингемский университет. — Снисходительная гримаса. — Вот Дэниел хочет в Линкольн. Там и Дэвид учился. — Миссис Гейл кивнула в сторону мужа.

— Здорово. Там, должно быть, отличный университет. И холмы кругом?

Доктор Гейл вежливо кашлянул.

— Мы, кажется, друг друга не поняли. Я учился в Линкольн-колледже , в Оксфорде.

Мы все долго смеялись. Я перестала воевать с рыбой, отложила вилку. В последнее время мне становится плохо, если я слишком много ем за один раз.

— А Джиллиан училась в колледже Святой Хильды. Мы с ней и познакомились на Весеннем балу.

— Как романтично! — от души восхитилась я. Есть же люди, которые все делают правильно, по порядку.

— Она пришла с парнем, которого я терпеть не мог. Кончилось тем, что я ударил его в челюсть. — Он улыбнулся жене и поднял бокал. — Отличный был день!

— А ты был с Элизой Осборн. Во всем Оксфорде не нашлось бы второй девочки с таким отвратительным смехом, — ядовито добавила миссис Гейл. — Шарлотта, ты доела? Можно уносить тарелку?

Я помогла убрать со стола. На десерт были фрукты. Вот, кстати, фруктов у нас в доме тоже не бывает. Потому что если мама их и покупает, то они так и сгнивают в вазе. Бедная мама! Она была бы счастлива, будь у нее возможность подавать итальянские булочки, вино, пять сортов сыра, виноград. Когда-то она пыталась приучить нас к разным особенным блюдам, но теперь уже сдалась. Бабушка больше всего на свете обожает свиную грудинку. Два жутких куска мяса, покрытых толстым слоем сала. Все это бабуся ест руками. Будь ее воля, она бы только этим и питалась — на завтрак, на обед и на ужин. Кроме свинины, у нас бывают еще потроха, мясной пудинг, готовые пироги и консервированные креветки. Ах да, еще лосось в банках. Если у мамы и хватит дурости приготовить рис или спагетти, к ним все равно никто не притронется. Удивительно, как бабушка войну пережила?

Я сама не люблю есть за столом. Предпочитаю кусочничать. Продырявить ногтем крышку йогурта и выпить его, не отходя от холодильника. Зато никакого беспорядка. Мама могла бы только радоваться такому подходу, но нет. Если я хочу съесть печенье, то должна открыть шкаф с посудой, достать из-под целой башни чашек и мисочек тарелку (чаще всего к тому времени, как я извлеку тарелку, печенье я уже съедаю), потом приходится ее мыть и опять пристраивать в шкаф. И все это ради двадцати секунд жевательного процесса! Можно подумать, если три крошки упадут на пол, мы все помрем. Если бы у нее были другие интересы в жизни, она бы даже внимания на такую ерунду не обращала.

— Кофе? — спросила миссис Гейл.

— Только не Шарлотте. Она теперь кофе не пьет.

— Верно. — Я не стала говорить ей того, что сказала Дэниелу: я больше не пью кофе, потому что мне кажется, что он пахнет мочой. — Мне бы лучше еще виноградного сока, если можно.