Кейт Лонг - Дневник плохой мамаши

— Можешь оставить себе.

— Нет-нет.

— У тебя тут… — Он указал на щеку. — Хочешь, я… — Он обмотал платок вокруг пальца и приготовился вытереть мне лицо, совсем как мамаши вытирают своих замурзанных детишек.

— Нет! Спасибо. Не надо. Мне все равно нужно умыться.

— Хорошо.

— Я уже пришла в себя. Не такая беда, чтобы не справиться с помощью куклы-вуду и иголки. — Я слабо улыбнулась.

— Верно.

Он переступил с ноги на ногу.

— Ну тогда пока.

— Пока.

— Да! Спасибо! — крикнула я ему вслед. Он не обернулся.

Но в понедельник (сочинение я уже сдала, а до экзамена еще было время) он снова меня нашел.

— Просидела тут все выходные? Извини, дурацкая шутка. Я на секундочку. — Он кивнул на мой открытый учебник. — Я тут подумал, может, тебе пригодится такая вещь…

Он поставил на стол пакет. Я заглянула в него и чуть ручку не проглотила от удивления.

— Боже мой! Дэниел, это же ноутбук! Я не могу его взять!

Руки у него дрожали. Он несколько раз нервно провел по волосам.

— Нет, это всего лишь усовершенствованная пишущая машинка! Уже тысячу лет у нас. Отец все равно выкидывать собирался. Ну, по крайней мере, забросить на чердак. У него теперь есть нормальный компьютер и этот ему не нужен. Можешь взять — насовсем или насколько хочешь. Вдруг понадобится.

— Зачем?

— Ты можешь сохранять свои сочинения. И тогда, даже если потеряешь один экземпляр, у тебя всегда останется копия. Очень удобно. Я тебе и инструкцию положил, а еще отформатировал пару дискет, так что все готово к работе. Главное, не выдергивай провод во время работы, а то все пропадет. И лучше почаще сохраняйся, — быстро говорил он. — Да, вот еще… — Он достал из пакета картонную коробочку, показал ее мне и тут же кинул назад. — Это таблетки железа. Может быть, ты так устаешь оттого, что у тебя анемия. Моя сестра их принимала, еще когда не сбежала с бродячим цирком. Она когда-то изучала медицину в Бирмингеме. То есть она, конечно, не эти самые таблетки принимала — не буду же я тебя травить лекарствами, у которых срок годности вышел сто лет назад. — Он нервно хихикнул. — В общем, попробуй их попить, если хочешь.

Все это время он стоял, вцепившись в спинку стула. И тут наконец отпустил ее и пошел к дверям.

«Очуметь! — подумала я. — Надо хоть спасибо сказать».

Я взяла пакет и побежала за ним. Скрип, скрип, — заскрипел паркет. Все взгляды обратились на меня.

Я догнала его в коридоре.

— Да, понимаю. Ты не хочешь от меня ничего, даже это. Можешь не объяснять. — Он вздохнул и собрался было взять пакет, но я сказала:

— Нет, нет. Все отлично. Передай огромное спасибо своему отцу. И… если хочешь, если ты в субботу вечером свободен… В три часа я обычно пью кофе в «Тигги». Знаешь, где это? Так что…

— Там и увидимся. — Он весь просиял и бегом бросился по коридору.

И тут я пожалела, что пригласила его. Скорее всего, он меня неправильно понял.

Но, в конце концов, все это оказалось не важно. Совсем. В субботу, в три часа дня, я меньше всего думала о Дэниеле, о сочинении и экзамене. Я стояла голая в своей комнате. Невообразимо красивые женщины пялились с постеров на мое отражение в зеркале. Внизу мама за что-то громко отчитывала бабушку. В щель между занавесками просачивался яркий свет весеннего солнца.

Меня интересовало: не увеличилась ли грудь? Правда, мне пришлось немного изогнуться, потому что когда-то я налепила на зеркало наклейки с Take That и они не отодрались до конца. Робби Уильямс смотрел на меня равнодушно, а Гэри Барлоу — сочувственно, несмотря на то что у него половины головы не хватало. Я повернулась боком — посмотреть на живот. Ущипнула себя. Нет, так не разберешь. Выдохнула. Да, так я похожа на беременную. Снова втянула живот.

Послышались мамины шаги на лестнице. Слава богу, я заперла дверь. Она прокричала бабусе, чтобы та не двигалась, а то все размажет. Послышался грохот выдвигаемых ящиков, потом опять шаги на лестнице. Я продолжала разглядывать себя в зеркале.

Не знаю, с чего я про это подумала. Меня не тошнит по утрам. Но бюстгальтер стал маловат.

Как жаль, что у меня не рентгеновское зрение. И что бы я увидела? Маленького скользкого головастика, вертящего хвостиком и кивающего мне своей большой головой? Размером с фасоль, если я правильно подсчитала. Господи, сделай так, чтобы я была не права! Неужели он там уже прижился? Закрепился? Господи!

Нет, это паранойя. Внешне я совсем не изменилась. Нет там никакого ребенка. Я начала одеваться. Еще раз проверила: нет ли на трусах крови. Белоснежные — увы! Правда, у меня и раньше бывали задержки. И джинсы сидят как раньше. Так что, может, все обойдется.