Кейт Лонг - Дневник плохой мамаши

— Штаны-то какие модные. Смотри не запачкай!

Держа ее за локоть, чтоб не сбежала, я увела ее в дом. Усадила в кресло перед телевизором (как раз шел «Корабль любви» — лучше не придумаешь) и вышла на улицу.

Мимо проехал автобус, остановился на углу. Из него вывалилась Шарлотта, мрачнее грозовой тучи.

Подойдя к дому, она потрясла пакетом и выпалила:

— Представляешь, не согласились вернуть мне деньги! Из-за того, что я ее постирала! Все, хватит! Ноги моей больше не будет в этом дебильном магазине!

Она сердито топнула ногой и попала прямо по ноге Дейва. Замолчала на секунду, осознавая тот факт, что из-под машины торчат ноги.

— Блин! Мама! — начала она, все еще глядя на его ноги. — Это еще кто?

— Это? Дейв. Мой… друг.

Она бросила на меня испепеляющий взгляд.

Вытирая руки о промасленную тряпку, Дейви выбрался из-под машины с заготовленной заранее улыбкой. И тут же улыбка сползла. Наступило молчание.

— Надо же! Мам, а ведь мы с ним встречались, — ледяным тоном объявила Шарлотта. — На прошлой неделе в «Кристалле». Молодежная вечеринка, маленькие девочки! Мерзость какая! Двадцать восемь! Ага! Что-то больно много морщин для двадцати восьми, как теперь, при дневном свете, видно! И штаны те же. У вас что, других нет? Вот они, наверно, воняют!

До меня начало доходить.

— Ты старый кобель! — объявила она, развернулась и ушла.

— Шарлотта! — закричала я ей вслед.

— Мир тесен, — заметил Дейви философски.

— Я тебе покажу, как он тесен! — взорвалась я, еле сдерживаясь, чтобы со всей силы его не пнуть. — Давно не было проблем с полицией? Не трогай мою машину и попробуй только коснуться моей дочери, я тебя вот этим проводом придушу, — пригрозила я и пошла к дому.

— Ты еще сама над этим когда-нибудь посмеешься, — раздалось мне в спину.

Шарлотта ушла к себе наверх, а бабуся так и сидела перед телевизором. Мужчина и женщина стояли, обнявшись, на фоне ярко-голубого моря. С капитанского мостика на них смотрел мальчик и широко улыбался. Капитан положил руку на плечо ребенку, и в глазах взрослого блеснула слеза. «Знаешь, Джимми, кажется, твоя мама нашла то, что искала», — сказал он. Музыка стала громче, поползли титры.

— Забыла тебе сказать: я выиграла «рейнджровер». — Бабуся достала из-под диванной подушки конверт.

— Опять начинается! — Я выхватила у нее письмо. Оно оказалось из комитета по усыновлению.

Я не знала, что делать.

Подойти к нему первой? Или это будет выглядеть жалко? И он станет всем рассказывать, как его достала эта маньячка, не способная понять, что ее бросили? Ведь он меня бросил, так? Или это я его бросила? А может, никто никого не бросал?

А что, если я все неправильно поняла, и он сейчас сидит дома в полном одиночестве, и глубокая депрессия не позволяет ему набрать мой номер? Когда я немного успокоилась и злость прошла, я решила, что мы помиримся. Несколько дней пообижаемся, а потом падем друг другу в объятия. Может быть даже он скажет какие-нибудь волшебные слова, и образ извивающейся, стонущей Джанет Пайпер навсегда исчезнет из моей памяти.

Но это две недели назад. Ну ПОЧЕМУ он не звонит? Хотя бы для того, чтобы сказать, что все кончено. По-моему, если вы были так близки, ты имеешь право знать, вместе вы или уже все. С его стороны это элементарно невежливо. И вообще дело не только в том, что задета моя гордость. Все-таки он лишил меня девственности. Или лучше об этом уже не вспоминать?

Пол Бентам — тупая скотина. Как и все мужики.

В конце концов я решила сама зайти к Полу.

Дома и по пути к нему я мысленно повторяла то, что ему скажу. Надо хорошенько все продумать: интонацию, жесты, выражение лица. «Я просто пришла узнать…» — говорила я своему отражению в зеркале, то складывая руки на груди, то снова их опуская: трудно решить, как лучше.

Подобрать одежду тоже было нелегко. Не хотелось одеваться слишком вычурно, а то подумает, что я стараюсь ради него и надеюсь, что он меня пожалеет, — это как-то глупо. С другой стороны, нельзя же прийти совсем грязной страшилкой: окажется еще, что он как раз хотел ко мне вернуться, но передумал, когда увидел такой ужас. Но честное слово, больше всего боюсь, что он подумает, я по нему сохну. В итоге было решено просто вымыть голову и надеть джинсы — нормальные, но не самые новые.

«Думаю, так нам обоим будет лучше», — сообщила я своему другу — соседскому псу. Он лениво махнул хвостом и ухмыльнулся. Я подошла к дому Пола и позвонила. Меня всю трясло. «Бентам Пол совсем больной и не дружит с головой», — крутилось в моей не совсем здоровой голове, и это не добавляло радости. Во рту появился неприятный металлический привкус.