Кейт Лонг - Дневник плохой мамаши

В таком доме выросла и моя настоящая мать.

Я припарковалась и пошла по улице. В голове у меня звучала глупая песенка, которую мы распевали в школе, когда отправлялись на экскурсии.

Господи, я, кажется, становлюсь такой же, как бабуся. Хотя, по идее, не должна. Ладно, по крайней мере, пока что я пою не вслух.

Я стала считать дома, хотя с самого начала поняла, что того, который мне нужен, в этом ряду нет. Последним был дом № 28. За ним начиналось поле. Табличка уверяла, что это «Промышленный парк Холлинс». За ним было что-то вроде ангара с вывеской «Автомастерская „У Нейлора“». Рядом выстроились машины. Медленно вращалось объявление: «МЫ ОТКРЫТЫ И ПО ВОСКРЕСЕНЬЯМ!» Из здания вышел парень в комбинезоне, увидел, что я разглядываю вывески, и закричал:

— Вы к нам? Проходите. Босс на заднем дворе.

— Спасибо, я так, — ответила я.

Он пожал плечами, забрался в одну из машин, не закрыв за собой дверцу, и принялся мучительно заводить двигатель. Я прошла дальше, дойдя до того места, где, по моим подсчетам, должен был когда-то стоять дом № 56, и мысленно порадовалась за свою мать. Я знала, что не найду ее тут. Я и так это знала. Она в Лондоне, там, где настоящая Жизнь.

И кстати, о жизни.

Я должна бы упорно искать своего прекрасного принца, но пока… Пока принцев не видать, я довольствуюсь тем, что есть. «Любовь для вас» направила ко мне Дейви. Он был немного похож на того актера, который играл Иисуса из Назарета [11] Имеется в виду знаменитый фильм Франко Дзеффирелли (1977) со звездным англо-итальянским актерским составом, где Иисуса играл Роберт Пауэлл. , только без святости во взгляде. Моего возраста, но отношение к жизни совершенно противоположное. Одевается по моде, курит самокрутки. Высокий и стройный. Мы с ним два раза встречались. Один раз — совсем короткое свидание (он куда-то торопился) в «Карете и лошадях». Второй раз — в итальянском ресторанчике в Болтоне (платили каждый за себя — но ничего удивительного: на дворе девяностые, и это нормально). С самого начала он дал мне понять, что не сидит в одиночестве — день у него расписан по минутам. «Что ж, — подумала я. — У тебя-то нет матери с колостомией и дочери в опасном возрасте». Я улыбнулась и сказала:

— Рада за тебя. Надеюсь, все же найдется минутка и для меня.

Прозвучало это жалобно (в который раз!).

В «Луччано» он сказал мне, что с женой развелся (я даже теперь думаю, что это правда), а еще, что он имел дело и с некоторыми другими агентствами, но «Любовь для вас» до сих пор проявляло себя как самое толковое (тут он подмигнул). Потом он стал выделывать разные штуки с хлебной палочкой, и я страшно смеялась. Впрочем, к тому времени я уже довольно много выпила. Еще он сказал, что поскольку он человек занятой, то связаться с ним можно только по мобильному. Старый прием, но иногда уговариваешь себя поверить даже явному вранью.

Я бы не стала приводить его домой, но он убедил меня, что разбирается в машинах. Кроме того, был субботний вечер. Бабуся в это время обычно спит, а Шарлотта уезжает в город, и я решила, что никто нам не помешает. Ха! Не тут-то было!

Не прошло и двух минут, с тех пор как он залез под машину, в дверях появилась бабуся. Я качнула головой: мол, иди в дом, но она только помахала мне в ответ, затем, уцепившись за косяк, медленно слезла со ступеньки и заковыляла по дорожке, размахивая каким-то листком.

— Я выиграла «рейнджровер», — объявила она и сунула листок мне под нос. — Мы отдадим его Шарлотте. Будет на нем ездить в школу.

Я-то думала, почту сегодня не приносили, но оказалось, бабуся просто добралась до нее раньше меня.

— Дай посмотрю. — Я вырвала у нее листок, пробежалась глазами по строчкам. — Ерунда это все. Нет, мама, ты ничего не выиграла. Просто присылают всякую фигню. И кроме того, это прислали мне.

— Ничего подобного, — возмутилась она.

— Неужели? Гляди-ка сюда. — Я указала на адрес и фамилию. — Видишь?

Она посмотрела на адрес и обиженно фыркнула. И тут она заметила Дейви, который, пока мы препирались, выбрался из-под машины.

— А это кто?

— Дейви. Мама.

— Джэми? Э-э… ты похож на немца. — Она наклонилась и коснулась его ноги. — Он иностранец?

— Нет. Идем в дом, я сделаю тебе чай.

На прощание она одарила его лучезарной улыбкой и заметила: