Сэди Джонс - Изгой

— Думаю, что ты охладел ко мне, — сказала она. — Раньше ты считал меня очень красивой, я это точно знаю.

— Чего ты хочешь от меня?

— Что ты, черт возьми, имеешь в виду?

— Почему ты так мила со мной?

— Я же говорила, я хочу помочь тебе.

— Помочь мне — в чем?

— Льюис, ты…

Она запнулась, и ему это понравилось.

— Когда у тебя день рождения?

— Что?

— День рождения когда?

— В мае.

— Двадцать первого мая. Вы приглашали гостей?

— Конечно, и очень много. Ну и что?

— Было много друзей. Это происходило у тебя дома?

— Льюис!

— Это происходило у тебя дома?

— Да, у меня дома! Почему ты об этом спрашиваешь?

— Я разговариваю с тобой так же, как между собой разговаривают другие. Я веду нормальный разговор, как все нормальные люди…

— Но ты ненормальный человек, ты это хочешь сказать?

— А что, нормальный? Или ты считаешь, что ненормальный?

— Действительно! Раз уж тебе так хочется, чтобы я это сказала…

Нет. Ему не хотелось, чтобы она ему это говорила. Она стояла, прижавшись спиной к дереву. Она казалась такой маленькой на его фоне, и он сделал шаг в ее сторону.

— У тебя есть приятель?

— Мне двадцать один, не думаешь же ты, что я не нравлюсь мужчинам?

— Но мальчики тебе не нужны, ты это хотела сказать?

— Ты не мальчик.

— Ладно, а кто же я тогда?

Она рассмеялась:

— Я бы сказала, что ты — большая проблема!

— Да, я проблема. Нормальные вещи мне не нравятся. Я не могу делать многое из того, что делают нормальные люди. Но я мог бы повести тебя в галерею. Я мог бы угостить тебя обедом где-нибудь.

— Глупый. Я не хочу, чтобы ты делал это.

— Тогда чего же ты хочешь? Чего конкретно ты хочешь, Тамсин?

— Я хочу говорить с тобой.

— Говорить со мной — о чем?

— О разных вещах.

— О спектаклях? О книгах? О чем?

— О твоих… ну, Господи, о твоих проблемах, я думаю. Я хочу, чтобы тебе стало легче.

— Ты хочешь, чтобы мне стало легче?

— Твоя мама…

— Моя мама утонула. Это случилось почти десять лет назад. Некоторое время в голове у меня была полная неразбериха, но сейчас со мной все в порядке. Что еще?

— Ну…

— В отношении чего еще ты хотела, чтобы мне стало легче?

— Мы не могли бы прекратить этот разговор?

— Ты не хочешь со мной говорить?

— Хочу, но…

— Но не об этом? Тогда о чем же?

— Знаешь, говорят, что это ты убил ее…

Он произнесла эти слова с улыбкой; она стояла, прислонившись к дереву, смотрела на него и улыбалась.

— …Что?

— Говорят, что это ты убил свою мать. А ты не знал этого? Когда ты бесился, убегал и пьянствовал, все только и говорили, что это у тебя из-за чувства вины, потому что ты убил ее. А ты не знал?

Льюис стоял совершенно растерянный.

— Мне тогда было десять лет. Она… она утонула.

Он слышал как бы со стороны свой неловкий лепет, словно ребенок, и не мог понять, что он сейчас делает: оправдывается или исповедуется.

— Она купалась, и она…

Тамсин положила ладонь ему на руку и подошла совсем близко.

— О Боже, Льюис, прости меня, мне не следовало тебе всего этого говорить.

Уронив перчатки, она взяла его за вторую руку, и ее губы оказались возле его щеки, и тут он понял ее. Он понял всю ее доброту к нему.

— Льюис… — почти беззвучно выдохнула она.

Он обнял ее за талию и поцеловал; он заставил ее саму захотеть этого, оставаясь совершенно хладнокровным. Она ответила на его поцелуй с благодарностью и вся подалась к нему.

— О, не делай этого, — прошептала она, немного отстранившись от его губ.

Он целовал ее спокойно и осмотрительно. Когда они целовались, она крепко прижималась к нему. Потом она подняла на него глаза и улыбнулась, и это была очень теплая и довольная улыбка.

— Теперь я знаю, — сказал он.

— Что?

— Чего ты хочешь.

— Как это грубо!

Она обиделась, и это доставило ему удовольствие: он был с ней тверд, ему это нравилось. Он снова поцеловал ее.

— Ты ведь с самого начала не хотела, чтобы я тебя куда-то пригласил? — спросил он.

Он крепко обнимал ее и чувствовал, как бьется ее сердце, хотя, возможно, это билось его собственное.

— Вот чего ты хочешь…

Он опять поцеловал ее, потом поднял волосы с ее шеи и поцеловал ее туда; он соблюдал правила и не касался ее ниже шеи, но при этом отчетливо чувствовал, как она хочет его.

— Нет… нет…

— Нет?

— Нет, — повторила она, продолжая опираться на его руку и при этом вся подаваясь к нему.

Это не было похоже на то, как его хотели другие женщины, здесь все было деликатно, и ее пальцы на его руке как будто пытались выяснить, что они будут чувствовать в следующий момент, ничего не зная заранее. Он положил руку ей на спину, притянул и прижал ее к себе, а она вздрогнула и издала тихий звук, мягкий девичий вскрик, вырвавшийся у нее именно потому, что она так сильно хотела его. Пуговица на ее платье не выдержала и, оторвавшись, упала на траву, но ему нужно было не забывать о том, что это не та девушка, которую можно поиметь вот так, у дерева, даже если она ведет себя таким образом, даже если он действительно мог это сделать, если бы захотел. А потом…