Сэди Джонс - Изгой

Контора карьера находилась в двадцати минутах езды от деревни; ее построили немецкие пленные, а ютилась она на самом краю котлована. Казалось, что сильный ветер вполне в состоянии сдуть ее вниз. «Возможно, именно на это Дики и надеялся», — подумал Льюис. Тамсин по широкой дуге подкатила к входу и остановилась.

— Не бойся. Знаешь, папа не такой уж плохой. Я подожду тебя.

Когда Льюис выбрался из машины, Тамсин включила радио — это был Фэтс Домино [13] Американский певец в стиле ритм-энд-блюз, пианист, композитор-песенник, один из основателей рок-н-ролла. с песней «Черничный холм», которая звучала просто здорово. Льюис с большим удовольствием остался бы здесь вместе с ней торчать под солнцем, чем идти в контору и разговаривать с ее отцом. Он поднялся по металлическим ступенькам к двери, постучал и вошел внутрь.

За столом сидел мужчина неопределенного возраста. Он был в очках, приглаженные волосы были зачесаны набок. Он поднял глаза.

— Льюис Олдридж? — Это прозвучало как обвинительный приговор. Льюис кивнул. — Мистер Филлипс. Здравствуйте. — Он привстал и карандашом указал на следующую дверь. — Мистер Кармайкл ждет вас.

Он сказал это с таким почтением, и Льюис подумал, что тот сейчас отдаст честь в сторону закрытой двери. Он постучал, ощущая строгий взгляд мистера Филлипса, который снова сел и, не сводя с Льюиса глаз, прокашлялся.

— Войдите!

Льюис открыл дверь.

— Льюис. Филлипс! — рявкнул Дики. — Зайди, пожалуйста!

Филлипс сорвался со своего места, как какой-то диккенсовский персонаж, и пулей проскочил мимо Льюиса в кабинет. Дики стоял у окна в своей обычной позе — заложив руки за спину. Льюис уже давно не видел таких людей, как Дики, а возможно, таких людей и вовсе больше не существовало. Его форменный пиджак, его красное лицо, скрип его туфель, когда он приблизился к Льюису, — все это выглядело просто комично.

— Как Джилберт? Элис?

— Все прекрасно. Спасибо, сэр.

— Теперь так. Твой отец говорил со мной, и я попросил мистера Филлипса подыскать здесь что-нибудь для тебя. Филлипс?

— На картотеке, — сказал Филлипс, и Льюис кивнул — «картотека» звучало неплохо, он с этим справится.

Дики кивнул Филлипсу, и тот двинулся к Льюису и остановился, лишь подойдя к нему вплотную.

— Несерьезного отношения я от вас не потерплю, — сказал он.

То, как он это сказал, могло бы показаться забавным, но, судя по тому, как близко подошел к нему Филлипс и как из другого конца комнаты за ними следил Дики, все это на самом деле было далеко не так. Присутствие Дики действовало на Льюиса угнетающе, он вспомнил, что всегда ненавидел его и изо всех сил постарался об этом забыть.

— Конечно, сэр, — сказал он.

— Вы будете на испытательном сроке, — продолжал Филлипс, и Льюис ощутил, как плохо пахло у него изо рта, а также запах масла для волос. — По распоряжению мистера Кармайкла. Жду вас в понедельник, ровно в девять утра, тогда и покажу вам все подборки. Все понятно?

— Благодарю вас, — сказал Льюис.

Они еще раз обменялись взглядами, после чего Филлипс вышел, закрыв за собой дверь. К Льюису подошел Дики.

— Знаешь, я не часто беру на работу молодых людей прямо из тюрьмы. — Он помолчал. — Я хочу, чтобы ты совершенно четко понимал, что делаю я это исключительно ради твоего отца, который уже так долго работает на меня. Я надеюсь, ты понимаешь, что это значит для него?

Дики приблизился к нему еще на шаг.

— На самом деле ты мне не нравишься, и я тебе не доверяю, но если ты потеряешь эту работу, это причинит ему боль. ТВОЕМУ ОТЦУ ЭТО НЕ ПОНРАВИТСЯ, это ты понимаешь?

— Да, сэр. — Льюис сконцентрировал все свое внимание на окнах комнаты. Все они были полностью заклеены, и даже не было ручек, чтобы их в принципе можно было открыть.

— Не стоит воображать, что эта работа представляет собой нечто большее, чем в действительности. Это моя компания, и я должен защищать наши интересы. Я буду платить тебе почти ничего за эту никчемную работу. Что ты на это скажешь?

У Дики было полное право разговаривать с ним таким образом; Льюис не собирался на него злиться, он намерен был оставаться спокойным. Он целых два года заставлял себя оставаться спокойным, общаясь с людьми, которые только того и хотели, чтобы он вышел из себя.

— Ты лично меня абсолютно не интересуешь, Льюис, ты — источник неприятностей. Я никогда не воспринимал никаких оправданий твоему поведению случившимся с твоей матерью и всем прочим: ради Бога, у нас у каждого есть свои проблемы. Мы все вздохнули с облегчением, когда тебя в конце концов посадили, и я не думаю, что…