Сэди Джонс - Изгой

— Бедный старина Джилберт, — сказал он.

Кит не могла понять, почему они не задают друг другу вполне разумные и естественные вопросы. Как долго Льюис пробудет здесь? Что он собирается здесь делать?

— Кит, мы знаем, что ты там, — сказала ее мама, — и ты тоже можешь войти.

Кит вошла в гостиную.

— На сколько он приехал? — спросила она.

— Откуда мне знать? Мы едва перебросились парой слов. Он показался мне пугающе вежливым и довольно смущенным, если хочешь знать.

— Что ж, так и должно быть! — вставил Дики, звеня бутылками.

Кит внезапно вспомнила то очень ясное утро, когда Льюиса забрали в участок, как это все выглядело и что она при этом ощущала. Она опустила глаза. Его возвращение делало ее чувства опасными. Ей казалось, что для окружающих не было тайной то, что она сейчас чувствует. Ей хотелось побыть одной.

Вскоре гонг позвал всех на ужин, во время которого вся семья только и говорила, что о Льюисе, а Кит сидела молча и ненавидела их всех уже за то, что они произносят его имя, а особенно за то, что говорят о нем такие вещи. Но постепенно внутри ее начало заполнять ощущение радости. Он вернулся. Он сейчас здесь, у себя дома. Он здесь.

В эту первую ночь, когда Кит лежала без сна в своей кровати, Элис тоже не спала в своей, думая о Льюисе, находившемся в комнате напротив, и о Джилберте, тихо дышавшем рядом с ней. Она чувствовала себя глупой из-за того, что боялась Льюиса, зная, что тот должен был появиться в доме. Он остался прежним. Нет, все-таки не совсем прежним. Пожалуй, он стал сильнее. В ней боролись надежда и чувство вины, она потянулась в темноте к плечу Джилберта и нежно прикоснулась к нему. И, хотя он даже не шевельнулся, ей показалось, что она чувствует, как он отворачивается от нее.

— Хорошо, что ты застал меня. Успеем на восемь тридцать?

Дики прошел через холл широким шагом.

— Думаю, да. Я сам тебя подвезу, если хочешь.

Джилберт стоял в дверях, прекрасно зная, что позади него на посыпанной гравием дорожке у «роллс-ройса» ждет Престон.

— Езжай! — крикнул ему через плечо Дики.

Двое мужчин вышли из дома, и Дики захлопнул за собой дверь.

— Все в порядке, Престон. Встретишь меня с поезда, который отправляется оттуда в пять пятнадцать.

Они вдвоем сели в «форд-зодиак» Джилберта, и тот отъехал от дома, направляясь в сторону станции.

— Льюис вернулся.

— Ясно, — сказал Дики, ожидая продолжения.

— Вчера вечером. Хочет начать все с чистого листа.

— Ты говорил с бухгалтерией относительно отчета?

— Макерет будет там сегодня и все узнает, — ответил он. — Дело в том, что… Я подумал, может быть, ты найдешь что-нибудь для него?

— Для Льюиса?

— Как я уже сказал, он горит желанием доказать всем, что изменился.

— Хм, значит, система сработала? — сказал Дики, и Джилберт возненавидел его за ту небрежность и сарказм, с какими это было произнесено. Ну что ж, это ведь не его сын сидел в тюрьме.

— Как бы то ни было, он хотел бы оставить все это в прошлом, — ровным тоном произнес Джилберт.

— Ну, вряд ли ему следует рассчитывать, что он сможет сразу приступить к работе.

— Может быть, где-нибудь подсобником. Для начала.

Это «для начала» прозвучало фальшиво, и он это знал.

— Мортимер докладывал мне, что в его подразделении за первый квартал будет дополнительный прирост примерно на полпроцента.

— Да. Я просто подумал, что для него это было бы хорошо.

— Для Льюиса?

— Да, для Льюиса!

— Старик, такому парню, как он, ничего пообещать не могу. Но я помозгую над этим, идет?

— Идет, — сказал Джилберт, поворачивая «форд» к станции. — Спасибо.

Когда Джилберт ушел на работу, Элис поднялась в свою комнату, а Льюис после завтрака остался сидеть за столом.

Прошлой ночью все снова было не так. Он, возвращаясь домой, рассчитывал на то, что все изменится, но после того как отец свозил его к церкви, он опять ощущал себя таким же, как раньше. Он представлял себе, как приятно будет снова очутиться в своей постели, но к нему вернулся его прежний кошмар, и после этого сна уже не было. Этот вечер прошел как раньше, перед тем как его посадили, и совсем не был похож на то, что он планировал. Он потерял почву под ногами. Он встал, оглядел комнату и вытер руки о штаны, потому что ладони были потными.

Все будет иначе. Он готов сделать что угодно, чтобы не позволить самому плохому из его прошлой жизни опять найти его. Он вспомнил свой страшный сон, ощущение воды, смыкающейся над его головой, и то, как ему показалось, что утром шрамы на его руке выступили так, что он начал их чувствовать.