Сэди Джонс - Изгой

— Они выглядят такими счастливыми, верно?

Женщина удивилась.

— Ну, сейчас ведь каникулы. Наша гувернантка уехала к своей заболевшей матери, и мы пока не нашли ей замену. Честно говоря, я просто доведена до отчаяния, но моя троица, похоже, чувствует себя прекрасно.

Элис рассмеялась.

— У нас нет гувернантки.

Внезапно она подумала, что из этого можно сделать вывод, будто они не могут себе позволить гувернантку, а сама она похожа на одну из тех безнадежных молодых мамаш с нечесаными волосами, которые все время проводят в парке со своими сыновьями, и поэтому она поспешно добавила:

— У Льюиса никогда раньше не было няни, а теперь он пошел в школу… Я хочу сказать, что я ему не родная мать, а приемная. А его мать никогда не приглашала нянь, она была… — Она чуть не сказала «эксцентричной» об Элизабет, но подумала, что это будет неправильно.

— Она умерла?

— Да, погибла в прошлом году.

— Погибла? Как это ужасно! И как же это произошло?

Элис почувствовала в этом вопросе и любопытство, и какое-то злорадное ликование, но это не имело значения. Рассказать об этом было для нее облегчением.

— Она утонула.

— Да что вы говорите!

— Да, в реке возле ее — то есть нашего — дома.

Последовал многозначительный взгляд.

— А когда же вы?..

— Я познакомилась с его отцом в прошлом ноябре.

— А она умерла?..

— Летом.

— Что ж, мужчины не в состоянии оставаться одни. А как его зовут, вашего мальчика?

— Льюис.

Элис уже жалела, что начала этот разговор. Сначала ей хотелось все рассказать, а теперь она раздумывала, как из этой ситуации выкрутиться. Ей не хотелось останавливать игру Льюиса и уводить его домой.

— А как его отец? Он часто вспоминает о своей бывшей жене?

— Нет. Он уже привык. Он почти не говорит о ней.

— Думаю, это не удивительно. Да, в семьях, конечно, бывает, погибают отцы, но чтобы мать!..

— Верно.

— А где именно вы живете?

— В Уотерфорде, графство Суррей.

— Я знаю, где это. Мы знакомы кое с кем из тех краев.

— Правда? — Это была более безопасная тема, и Элис почувствовала облегчение.

— В деревне очень трудно оставаться одной. Даже в Суррее. Как вы чувствуете себя в том обществе?

— Хорошо, все там очень доброжелательны. — Элис начинала испытывать неприязнь к этой женщине.

Послышался детский крик, и к ним подбежал Льюис. Он ступил одной ногой в воду, был виден край промокшего насквозь шерстяного носка. Из его ботинка просачивалась вода, и он смеялся. Он остановился напротив нее, словно щенок, готовый залаять, и выставил вперед ногу в мокром ботинке.

— Посмотри!

— Пустяки, — со смехом сказала Элис, очень довольная им; ей нравилось, что он смеется и думает, что ей это тоже покажется забавным.

— Льюис, не так ли? Я Марджори Данфорд-Вуд.

У Льюиса от смеха сбилось дыхание.

— Здравствуйте…

— Я очень расстроилась, услышав такое о твоей маме.

Подобное человек испытывает, когда на его глазах происходит несчастный случай, а он не в состоянии его предотвратить. Элис видела, что Льюис предпринимает громадные усилия, чтобы справиться с этим.

— Спасибо, — сказал он, — все в порядке.

— Тебе понравилось играть с лодкой? — поспешно спросила его Элис. — Думаю, нам с тобой уже пора.

Женщина одними губами извинилась перед Элис за свою оплошность, и Льюис это заметил. Элис поднялась, не глядя женщине в лицо, и взяла Льюиса за руку.

— До свидания, — сказала она и отвернулась.

Мальчик с лодкой выпрямился, помахал им рукой и заулыбался.

— Пока! — крикнул он и затем, думая, что его могли не услышать, добавил: — До встречи!

Они двинулись в обратном направлении, к Кенсингтон-Гор, и всю дорогу, пока шли через парк, Элис пыталась как-то сгладить впечатление от происшедшего, но Льюис не отвечал ей. Холод был пронизывающим, и еще более неприятным из-за того, что стояла весна. В ботинке Льюиса хлюпала вода, издавая каждый раз смешной звук, над которым дети обычно любят посмеяться; Элис и пыталась рассмешить его этим, но не могла придумать, что еще сказать. Они шли через пустой парк, и единственными звуками здесь были стук ее каблуков и хлюпанье в его ботинке.

— У тебя пар идет изо рта, — сказала она.

Они продолжали идти дальше.

— Мы скоро уже придем.

Ей хотелось плакать, и она чуть было не расплакалась, просто чтобы заставить его пожалеть ее, но потом подумала, что нечестно так поступать с ребенком. Когда они ехали в такси к вокзалу Виктория, она видела, как он смотрел в окно на проезжавший мимо отряд Королевской конной гвардии. Льюис выглядел как совершенно нормальный ребенок, прижав ладони и лицо к стеклу, чтобы лучше рассмотреть блестящие сабли и цветные перья на шлемах всадников. Совсем как любой другой мальчик. Она почувствовала глубокое одиночество и безысходность и решила дождаться Джилберта на вокзале Виктория.