Рейнбоу Рауэлл - Фанатка

Шарф Кэт свободно лежал на воротнике. Ливай заботливо приткнул его к шее и замотал, пряча концы под курткой. Кэт надеялась, что верхняя одежда скрывает ее нервное прерывистое дыхание.

Ливай обхватил ее лицо ладонями и легонько прищипнул кончики ушей.

– Все не так плохо, – сказал он, потирая их. – Ты замерзла? Хочешь зайти в помещение?

– Нет, – покачала головой Кэт. – Хочу увидеть Восточный кампус.

Он снова заулыбался:

– Ты просто обязана. Мы даже не дошли до музея тракторов. Но конечно, он сейчас закрыт.

– Конечно.

– Увидеть все равно стоит.

– Еще бы.

Спустя полчаса они сделали остановку в стоматологическом колледже, чтобы забежать в туалет. В холле на синеньких диванчиках сидели студенты, готовясь к занятиям. Ливай принес чашку горячего шоколада из кофемашины – на двоих. Для Кэт было неловко пить из одного стаканчика, но она промолчала, боясь показаться глупой. Они ведь уже целовались.

Когда они вновь вышли на улицу, ночь стала еще тише. Темнее.

– Самое лучшее я приберег напоследок, – мягко сказал Ливай.

– И что это?

– Терпение. Сюда…

Они прошли еще по одному тротуару, идущему дугой. Ливай остановил Кэт, положив руку ей на плечо.

– Вот мы и на месте, – указал он на заснеженную дорожку. – Ботанический сад.

Кэт старалась изобразить энтузиазм. Никто бы и не догадался, что здесь есть путь, – подсказкой была лишь пара следов на тающем снегу. Кэт видела перед собой только следы, голые ветви кустарников и несколько покрытых травой клочков земли.

– Аж дух захватывает, – засмеялась она.

– Я знал, что тебе понравится. Будь умницей, и я приведу тебя сюда вновь, когда будет сезон.

Они шли медленно, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на таблички, торчащие из-под снега. Ливай склонялся над ними, смахивал снег рукавом и зачитывал, какое растение должно здесь расти.

– Вот чего мы себя лишаем, – сказала Кэт, нагибаясь вместе с Ливаем к табличке, – разнообразия диких трав.

– И полевых цветов, – добавил он. – Мы также лишаем себя полевых цветов.

Она отступила на шаг, и Ливай взял ее за руку:

– Подожди. Кажется, вон там растет хвойное дерево…

Кэт подняла глаза.

– Ложная тревога, – сказал Ливай.

Она задрожала.

– Замерзла?

Он сжал ее руку.

– Все нормально, – ответила Кэт.

Завершая прогулку по Ботаническому саду, они больше не разговаривали о цветах, которых лишали себя. Кэт была даже рада, что не надела перчатки: ладонь Ливая казалась гладкой и слегка влажной.

Когда они перешли через мостик, Ливай потянул Кэт за руку. Остановился и прислонился к перилам.

– Эй, Кэт, могу я тебя кое о чем спросить?

Она тоже остановилась и посмотрела на него. Ливай подхватил вторую ладонь Кэт и притянул ближе к себе, вовсе не прижимаясь, нет, а скрещивая их пальцы, будто собирался играть в «Лондонский мост». [25]

В темноте лицо Ливая напоминало черно-белый снимок. Бледная кожа, серые глаза, тени на волосах…

– Ты считаешь, что я целую всех подряд? – спросил он.

– Вроде того, – сказала Кэт. Она старалась не думать о том, что держится за его ладонь. – Еще месяц назад я считала, что ты постоянно целуешь Рейган, – добавила она.

– Как ты могла такое подумать? Она же встречается с пятью разными парнями.

– Я считала тебя одним из них.

– Но я все время флиртовал только с тобой.

Ливай потянул Кэт вперед, будто подчеркивая свои слова.

– Ты флиртуешь со всем, что движется. – Она выпучила глаза, чувствуя, как холод касается нижнего века. – Ты флиртуешь с пожилыми людьми, и малышами, и со всеми, кто между ними.

– Нет, это не так… – Ливай возмущенно опустил подбородок.

– Как раз так ты и делаешь, – сказала Кэт, отстраняя его руки. – Помнишь вечер в боулинге? Ты пофлиртовал с каждым, кто был в помещении. Удивлена, что парень, выдававший ботинки, не оставил тебе свой номер телефона.

– Я просто вел себя дружелюбно.

– Ты слишком уж дружелюбен. Со всеми! Из кожи вон лезешь, чтобы другие чувствовали себя особенными.

– Ну и что в этом такого?

– Как тогда понять, что ты и в самом деле особенный? Откуда мне знать, что ты просто не был дружелюбным?

– Разве ты не видишь, что с тобой я другой?

– Думала, что вижу. Часов так двенадцать. А потом… Насколько я знаю, ты действительно целуешь всех подряд. Чтобы быть дружелюбным. Мне это кажется странным, но ты просто кайфуешь, когда люди чувствуют себя особенными.

Ливай заморгал и чуть ли не вжался подбородком в шею.