Рейнбоу Рауэлл - Фанатка

Когда они были маленькими, а мама с папой ссорились, Рен и Кэт боялись, что родители разведутся и разделят их, как в фильме «Ловушка для родителей».

– Я останусь с папой, – говорила Рен. – Он больше нуждается в помощи.

Кэт размышляла, какой будет жизнь с отцом, немного безумным и чудным, или с матерью, чопорной и нетерпеливой.

– Нет, – говорила она, – это я останусь с папой. Он любит меня больше, чем мама.

– Он любит нас обеих больше, чем мама, – отвечала Рен.

«Не может быть, что это ваши дочери, – говорили люди, – вы слишком молоды для таких больших девочек».

«Я и чувствую себя слишком молодой», – отвечала мама.

– Тогда мы обе останемся с папой, – решила Кэт.

– При разводах свои правила, глупышка.

Когда мама ушла, бросив их обеих, в каком-то смысле это было облегчением. Если бы Кэт пришлось выбирать, она бы выбрала Рен.

На двери спальни замка не было, поэтому Кэт села спиной к входу. Но никто наверх так и не поднялся.

Она сидела, подложив под себя руки, и ревела, как ребенок.

«Я слишком много плачу, – подумала она. – По всякому поводу».

Она устала быть той, кто всегда плачет.

– Ты самый могущественный волшебник за сотню лет, – сказал Тоскливиус.

Его лицо, а точнее, детское лицо Саймона, выглядело угрюмым и уставшим. Голубые глаза лишились блеска.

– Думаешь, такая огромная сила дается даром, без жертвы? Думаешь, можешь стать самим собой, не оставив что-то позади, не оставив позади меня? – спросил он.

Каждое утро отец вставал на пробежку. Кэт просыпалась, едва заслышав писк кофемашины. Она вставала и готовила ему завтрак, потом вновь засыпала на диване, пока не просыпалась Рен. Они проходили мимо друг друга на лестнице, не обмениваясь ни словом.

Иногда Рен шла погулять. Кэт с ней не ходила.

Иногда Рен не возвращалась домой. Кэт ее не ждала.

Вечерами она проводила много времени наедине с отцом, но постоянно откладывала разговор с ним, серьезный разговор: ей не хотелось стать причиной его нервного срыва. Но времени оставалось все меньше и меньше… Через три дня папа отвезет их обратно в колледж. Рен уговаривала его поехать на день раньше, в субботу, чтобы как следует «устроиться». Скорее, пойти на вечеринки братств.

Вечером в четверг Кэт приготовила мексиканскую яичницу «уэвос ранчерос», а отец после ужина вымыл посуду. Он рассказывал ей о новом заказе. С «Гравиоли» все продвигалось очень хорошо, теперь агентство нацелилось на «сестринский» бренд, «Франкенбобы». Кэт сидела на барном стуле и слушала.

– Вот я и подумал, может, на этот раз я дам Келли возможность первому презентовать свои идиотские идеи. Картонные бобы с волосами Франкенштейна. «Чудовищно вкусные» или что-то вроде того. Люди всегда отвергают первое услышанное…

– Пап, мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

– Я думал, ты уже прогуглила все на тему тычинок и пестиков, – глянул он на Кэт через плечо.

– Пап…

Он обеспокоенно повернулся к ней:

– Ты беременна? Ты лесбиянка? Лучше лесбиянка, чем беременная. Конечно, если ты не беременна. Тогда мы что-нибудь придумаем. Что бы ни было, разберемся. Ты беременна?

– Нет, – сказала Кэт.

– Хорошо…

Он повернулся спиной к раковине и принялся стучать мокрыми пальцами по столешнице.

– И я не лесбиянка, – добавила Кэт.

– Что тогда остается?

– Ну… наверное, учеба.

– У тебя проблемы в универе? Не верю. Ты точно не беременна?

– Не то чтобы проблемы… – протянула Кэт. – Я просто решила, что не вернусь туда.

Отец молчал, будто ждал настоящего ответа.

– Я не пойду на второй семестр, – пояснила Кэт.

– Потому что?

– Потому что не хочу. Мне там не нравится.

Отец вытер руки о джинсы.

– Не нравится?

– Мне там не место.

– Ты же там не на веки вечные, – пожал он плечами.

– Нет, – сказала Кэт. – Мне совсем не подходит Университет Линкольна. Не я его выбирала, это все Рен. Так что для нее все отлично, она счастлива, а я нет. Просто… для меня там каждый день, словно первый.

– Но Рен ведь там…

– Я ей не нужна, – покачала головой Кэт и чуть не добавила: «В отличие от тебя».

– И что ты будешь делать?

– Жить здесь. Ходить в местный колледж.

– В Университет Омахи?

– Ага…

– Ты уже подала документы?

Кэт пока не обдумала эту часть.

– Я подам.

– Ты должна проучиться хотя бы год, – сказал отец. – Иначе лишишься стипендии.