Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

— Не выпади, дорогой! Держись покрепче! — крикнула мать.

Я могу припомнить, каким было солнце в тот день, как выглядели деревья и сельские дороги. В те времена не было ни придорожных киосков, ни бензиновых колонок, ни рекламных щитов. Мне припоминаются желтые деревья Уэстона и то, как чья-то лошадь, привязанная перед магазином, взвилась на дыбы и порвала уздечку. Помню груды тыкв и кабачков у сараев близ Садбери и телеги, груженные бочками с яблоками. Я чувствовал себя очень утомленным, когда мы добрались до Вустера, где нам предстояло заночевать.

— Ну-с, — заговорил отец, когда мы уселись за столик в ресторане отеля. — Завтра ты будешь на месте.

Первый раз в жизни я оставался с отцом наедине так долго, и все же разговор у нас не клеился.

— Мне бы хотелось поступить в школу вместе с тобой, — продолжал он. — Видишь ли, я никогда не учился в пансионе. В мое время школы-пансионы были новшеством, а сейчас каждый норовит попасть туда.

До школы мы добрались только на следующий день, часа в четыре. Дело в том, что на Спрингфилд-роуд у нас дважды лопались шины, а один раз мы обнаружили прокол — потребовалось время, чтобы его заклеить. Теперь эта дорога вымощена и кажется мне совсем незнакомой, однако школа не очень изменилась с того дня, когда я был там последний раз. Появилось несколько новых зданий, вот и все. От пола, как и прежде, пахло мастикой, а из каморок, где жили малыши, доносился все тот же специфический запах.

Родители помогали детям раскладывать вещи по ящикам столов, все были оживлены и веселы. Отец отвел меня вниз и познакомил с мистером Юингом, а потом один из третьеклассников показал отведенное мне место.

— Ну-с, — сказал отец. — Кажется, все. Ты ведь напишешь, если тебе что-нибудь потребуется?

— Да, сэр.

— Ну-с, — повторил отец. — Мы ничего не забыли?

— Вешалки, — сказал я.

— Пришлю срочной почтой, — пообещал отец и высморкался. — Все, да?

— Да, сэр.

— Не провожай меня, сходи-ка лучше в туалетную комнату и хорошенько умойся холодной водой. Побольше употребляй холодной воды. Значит, все, да?

— По-моему, все.

— Ну, что ж, будь примерным мальчиком. — Отец обвел глазами дортуар и снова высморкался. — Желаю тебе хорошо провести здесь время. Впрочем, я и не сомневаюсь, что ты сможешь чудесно проводить здесь время.

— Да, сэр.

— А если тебе и не очень понравится тут, никому не говори об этом. Ну-с, прощай, Гарри.

Если вам не пришлось готовиться к поступлению в университет в одной из старейших и крупнейших школ, со своими традициями и знаменитыми директорами, вы многое потеряли. Это значит, что вы не познали подлинного товарищества, не приобрели того, что можно было бы назвать духом школы, — а это важнее, чем учебники и даже само учение, потому что вы сохраняете его, когда уже забыты и физика, и алгебра, и латынь. Однажды я попытался прочитать страницу Цицерона и не мог одолеть ни строчки, хотя на вступительных экзаменах получил по латыни хорошую отметку. Но вот школьный гимн я до сих пор помню от слова до слова. Уверен, что мне достаточно пятиминутного разговора с человеком, чтобы узнать, в какой школе — государственной или частной — он учился тридцать лет назад. Больше того, мне кажется, я могу сказать даже, в какой школе-пансионе он учился — первоклассной или какой-нибудь второразрядной. Обо всем этом мне расскажут его манеры и его произношение. Вот почему так важно, в какой школе учился человек.

Я в большом долгу перед своей школой и верю, что она и тогда была самой лучшей из школ, и осталась лучшей до сих пор. Какие бы неудачи и разочарования ни пришлось мне пережить впоследствии, я всегда испытывал удовлетворение при мысли, что учился в школе св. Суизина. То, что я постиг там и что за отсутствием лучших слов называют манерами, умением держаться, не раз помогало мне в самые трудные минуты жизни, и за это я буду вечно признателен своему старому директору мистеру Юингу.

«Чтобы быть на первых ролях, — обычно говорил нам мистер Юинг на уроках красноречия, — и занять достойное вас место, вы прежде всего должны научиться повиноваться и быть полезными».

Подобные вещи трудно объяснить людям, которые никогда не учились в такой школе, как наша. Но все же я не раз пытался говорить на эту тему с Билем Кингом. Однажды я выразил сожаление, что он не учился в школе св. Суизина; возможно, он стал бы тогда совсем другим человеком.

— Ты прав, черт возьми! — ответил Биль. — Но мне почему-то кажется, что я бы не выдержал тамошней жизни.