Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

— Бедненький мой Гарри! — донеслись до меня слова Кэй. — И нужно же, чтоб это случилось во время твоего отпуска!

Я сказал, что это кошмар, а не отпуск и что со мной обязательно что-нибудь происходит во время отпуска; потом они уложили меня в постель. Я слышал разговор доктора с Кэй.

— Через час придет медицинская сестра, — сказал он, — и мы дадим ему сильное слабительное.

— Послушайте, — запротестовал я, — не нужно никакой медицинской сестры. Я должен встать в половине шестого, чтобы встретить Биля Кинга.

— Его может встретить кто-нибудь другой, — ответил доктор. — Вам нужно некоторое время полежать.

Мне и самому было ясно, что надо лежать, и я понял, что плохо сыграл. Доктор Бродерик вытер губкой кожу на моей руке, попросил у Кэй немного теплой воды и достал из своего чемоданчика шприц.

— Вы сразу почувствуете себя лучше, — пообещал он.

— Хотите сделать мне укол? Совсем как на войне. — По правде говоря, меня совершенно не интересовало, что он собирается со мной делать, — лишь бы это помогло мне почувствовать себя лучше. Я слышал его разговор с Кэй, но мне было безразлично, о чем они говорят. Затем доктор ушел, а Кэй села рядом со мной.

Упомянув о войне, я уже не мог не думать о ней.

— Будет война, — сказал я. — Повторяется то же самое.

Кэй сидела рядом и держала мою руку; я чувствовал к ней огромную благодарность.

— Ничего, дорогой! Не нужно разговаривать.

— Джордж не должен уходить. Не пускай Джорджа.

— Конечно, он не уйдет, — ответила Кэй и приложила руку к моему лбу.

Мне хотелось что-то вспоминать, и хотя мысли мои разбегались, я все же вспоминал и во что бы то ни стало захотел сказать Кэй, пока не погружусь в забытье.

— Кэй, позвони в гараж. Видимо, я не смогу встретить Биля.

— Я сама его встречу, дорогой. Не беспокойся.

— И заняться с ним я не смогу, когда он приедет.

— Не беспокойся, дорогой. Я сама займусь Билем.

Все в моем сознании стало затуманиваться. Думая о Биле, я вспомнил Нью-Йорк. Сейчас в Нью-Йорке, должно быть, так же душно, как и в те дни, когда я работал там и выезжал с Мэрвин куда-нибудь за город обедать. Мэрвин любила зажаренных живьем омаров. Я почувствовал, как содрогнулся.

— Что такое, дорогой?

— Мы любили омаров, зажаренных живьем.

— Кто это мы? Во всяком случае, не я с тобой. Я всегда терпеть не могла омаров.

— Правильно, не ты. Я говорю бессмыслицу, да? Кэй, не уходи.

— Конечно, не уйду. Я здесь.

— Вот и хорошо. Я не забыл выпустить Битси?

— Нет, нет! Ты всегда такой милый в этом отношении.

— Мне хотелось бы сказать тебе что-нибудь интересное, если бы я мог. Я знаю, что ужасно глуп. Вот Биль… другое дело.

— Дорогой ты мой! Я всегда люблю разговаривать с тобою. Ты — мой дорогой.

— Это потому, что мне плохо. Кэй, мне кажется, я сейчас усну.

Утром я все еще чувствовал слабость, но мне стало лучше. Медицинская сестра ушла в одиннадцать часов, и я хотел подняться, но Кэй и доктор заставили меня лежать. По их словам, я должен провести в постели хотя бы сутки и ничего не есть, кроме жидкого. Некоторое время я лежал и пытался читать «Воспитание Генри Адамса». Иногда, в тех редких случаях, когда я болею, мне кажется, что наконец-то я получил возможность прочесть ту или иную книгу. Единственное «но» состояло в том, что и в этих случаях меня обязательно что-нибудь беспокоило. То я спрашивал себя, все ли сделал в конторе, что нужно, то начинал волноваться, смазана ли машина. Теперь меня беспокоил приезд Биля. Мне не хотелось, чтобы моя болезнь помешала ему хорошо провести у нас время. Я жаждал поскорее поправиться и присоединиться к нему. Пока же я то и дело спрашивал себя, хорошо ли он позавтракал и все ли, что нужно, есть у него в комнате. Вопреки наказу Кэй, я не мог не беспокоиться. И когда часов в одиннадцать она зашла на несколько минут ко мне в комнату, я осведомился о Биле.

— Да перестань ты волноваться о нем! Он чувствует себя превосходно.

— Ну, а как у него настроение? Мы должны сделать для него все, что в наших силах. Мы должны поддержать его в такие дни.

— Говорю же, не беспокойся о Биле. Он спрашивал о тебе. Я сейчас отправляюсь с ним на пляж.

— Да, да, ему нужен моцион. Покажи-ка ему, где у нас виски, возможно, он захочет выпить.

— Но он же не пьет по утрам, — сказала Кэй.

— А вдруг попросит. Нехорошо, если у него сложилось впечатление, будто мы слишком уж щепетильны в этом отношении, я хочу, чтобы он чувствовал себя как дома. А ведь ты строга насчет выпивки!