Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

— Что?

Боджо шлепнул меня по спине и крепко взял за руку.

— Наш Гарри думал, что ему удалось легко отделаться. Но я не забыл о нем. Мы с ним отправимся сейчас в мою контору.

— Послушай, Боджо, — попытался возразить я. — Ведь сейчас уже три часа.

— Ты что, думаешь, я не знаю, что сейчас три часа? — осклабился Боджо. — Но я же не хнычу. Кроме того, я не задержу тебя долго. Твоя работа еще не начиналась… Ну, хорошо. Ребята, вам все ясно? В таком случае — пошли.

Когда мы с Боджо получали на вешалке наши шляпы, в клубе уже почти никого не осталось. Только в читальне все еще торчали четыре старых джентльмена — они могли бы быть ровесниками моему отцу, если бы он еще жил. Джентльмены сидели в мягких, обитых черной кожей креслах, перебирали газеты, и я слышал, как один из них проворчал:

— Во всем виноваты Вильсон и Лига наций.

На улице Боджо снова взял меня за руку.

— Да-с, — сказал он. — А ведь жизнь-то штука невредная, правда?

— Как это понимать — невредная? — спросил я.

— Именно так, как я сказал. В чем дело? Ты чем-то недоволен?

— Да нет, просто думаю. До сих пор я как-то не отдавал себе отчета, что мы живем так давно.

— Черт возьми, что с тобой? — снова удивился Боджо. — Откуда у тебя такие мысли?

— Они пришли мне в голову за столом. Никогда не думал, что мы уже так стары.

— Ну и разговорчик ты затеял. Не так уж мы и стары.

— Положим. Каждому из нас лет по сорок семь.

— Это еще не старость. Возраст человека определяется не цифрой прожитых лет — она ни о чем не говорит, а тем, как человек себя чувствует. Я, например, чувствую себя ничуть не хуже, чем раньше. И ты, я уверен, чувствуешь себя не хуже. Но я догадываюсь, что ты имеешь в виду. Остальные, кто обедал с нами, действительно выглядят ужасно. И только потому, что не заботятся о себе, пренебрегают физическими упражнениями, много нервничают.

— А может, обстоятельства заставляют их нервничать?

— И все равно не нужно нервничать. Взгляни на меня. Я никогда не нервничаю.

Боджо еще сильнее сжал мою руку и пошел быстрее, делая широкие, пружинистые шаги, словно молодой, полной грудью вдыхая влажный весенний воздух. Перед станцией метро по-прежнему стояла толпа — моряки, болтавшие с девушками в узких шелковых платьях, два-три газетчика, слепой, старуха, кормившая голубей хлебными крошками из коричневого бумажного кулька.

— Вот уж чего у меня не отнимешь, — снова заговорил Боджо, — это умения расшевелить людей, заставить их работать.

— Что верно, то верно. У тебя на это прямо-таки дар.

— Просто умение найти правильный подход к людям. Теперь наши ребята будут работать до седьмого пота. Большое все-таки дело — дух студенческого товарищества. Он заставляет забывать о себе. Если ты хочешь быть счастливым — забудь о себе…

На Вашингтон-стрит газетчики, стоя перед щитами с перечнем новостей, выкрикивали заголовки телеграмм. Их голоса заглушали шарканье многочисленных подметок о тротуары: «Подробности заседания английского правительства…», «Новые факты о женщине, сгоревшей в Брэйнтри…»

— Забавно будет, если снова все начнется, — заметил я. — Время-то года почти то же самое.

— Чепуха, — решительно заявил Боджо. — Не забивай себе голову всякой ерундой.

Контора Боджо находилась в просторном, заново отделанном помещении. У стола за невысокой перегородкой сидел мальчик. Боджо подтолкнул меня, и я оказался впереди.

— Заходи, заходи, — настойчиво предложил он.

— Хорошо, я зайду, но, честное слово, времени у меня в обрез.

— Заходи, заходи! Всего на минуточку. Речь идет о жизнях.

— Ты хочешь сказать, о биографиях студентов нашего выпуска?

— Что с тобой сегодня? — удивился Боджо. — Или я, по-твоему, говорю на каком-то иностранном языке. Заходи и взгляни.

Боджо открыл дверь в длинную комнату. Вдоль стен стояли столы, заваленные бумагами и письмами на форменных бланках. Тут же трещали на машинках две машинистки.

— Послушай-ка, — сказал я. — Ведь до нашего юбилея еще больше года, если я не ошибаюсь?

Боджо хлопнул меня по плечу.

— Ну вот ты и заговорил! — воскликнул он. — Но нельзя же допустить, чтобы юбилей захватил нас врасплох. Сейчас самое время начинать подготовку.

Я все еще не понимал его.

— Но какое отношение к нашему выпуску имеют все эти документы и фотографии?

— Наконец-то и до тебя начинает доходить, — довольным тоном проворчал Боджо. — Конечно, наш выпуск тут ни при чем, это студенты предыдущего выпуска — они отмечают свою двадцать пятую годовщину в нынешнем году. Секретарь этого выпуска работает здесь, в конторе (ты знаешь его, Джейк Мик), и все это хозяйство принадлежит ему, но девушки, которые на него работают, кое-что делают и для нас. Вот познакомься: мисс Фернкрофт… мистер Пулэм. Мисс Джозефе… мистер Пулэм…