— И вы здесь работаете?
— Да. Математиком.
— Я так и думал, — сказал он, взглянув мне в лицо, и улыбнулся.
Мне почему-то стало радостно и стыдно от этого взгляда, и я отвела глаза.
— Гриша, ты идешь?
Гриша покорно последовал за мной. Мы вернулись в клуб, но танцы уже кончились, все расходились. Гриша проводил меня, торопливо попрощался и ушел домой — больше всего на свете ему хотелось, видно, засесть за свою алгебру.
Утром я попыталась представить лицо нового учителя и не могла. Запомнились только его светлые волосы и упрямые самолюбивые губы.
Встретились мы днем в столовой. Заметив меня, он пересел за мой столик. Завязался какой-то легкий разговор, и, что очень редко бывает со мной, я сразу почувствовала, что могу говорить с ним просто и свободно. Правда, мне тогда не понравилось, что о себе и своей работе он говорит с иронией, как будто само собой разумеется, что он способен на гораздо большее. Но эта мысль мелькнула и исчезла.
Он предложил пойти в кино. Пошли, смотрели «Балладу о солдате». Во время сеанса Борис взял мою руку в свою, я освободила ее и отодвинулась. После кино бродили по улицам. Он спросил:
— Где вас найти завтра?
— А вам хочется? — спросила я.
— Так же, как вам.
— А может быть, мне вовсе не хочется?
Он усмехнулся.
— Не обманываете?..
В темном переулке мы наткнулись на стайку спящих гусей. С громкими криками, размахивая крыльями, они кинулись прочь. Борис протянул руку через ограду какого-то палисадника, сорвал несколько цветков. Это был табак и еще какие-то незнакомые цветы. Он хотел приколоть их мне на грудь, но я сказала, что сделаю это сама.
У моего дома, прощаясь, он обнял меня. Я увидела близко его глаза и почувствовала его дыхание.
— Отпустите, — сказала я.
— Почему?
— Не хочу! — Я сказала это твердо и он отпустил. Потом я спросила: — Вы всегда так спешите? — и попрощалась с ним.
Дома, не зажигая света, я долго сидела на койке. Ложиться было бесполезно. Все равно бы не уснула. Я чувствовала себя совсем не такой, какой была еще вчера, и не ощущала никакой радости, смутно опасаясь того, что будет дальше. Мне не понравилась самоуверенность моего нового знакомого. Но встречи наши не прекратились. Мы встречались весь июль, и Борис становился мне все ближе и необходимей.
В конце июля отпуск кончился, и я вышла на работу. В школе настоящего дела не было, но мы аккуратно являлись к десяти. Помогали ремонтникам, иногда танцевали под радиолу, разговаривали. Борис уехал в райцентр по каким-то своим делам, и вечерами я сидела дома, читала, копалась в учебниках.
В тот день мы красили парты во дворе, когда меня позвали к телефону. Я взяла трубку и не сразу поняла, кто и откуда говорит со мной.
— Тоня? Ты?
— Кто это?
— Это я — Борис. Ты знаешь, меня назначили директором школы. В село Полночное. Павел, Ольга, Леонид, Николай…
— Я поняла, Борис. Это где-то далеко?
— У черта на куличках.
— Ты рад?
— А почему бы нет? Поедешь со мной?
— К черту на кулички? — я рассмеялась. — Счастливого пути.
На этом, я думала, все кончилось, и мне стало грустно. Я докрасила парты, вымыла руки керосином и ушла домой.
Дома я затеяла генеральную уборку. Вымыла полы, вытерла повсюду пыль, перестирала занавески. Весь день я искала себе дело, не знала, куда приткнуться. «Что ж, — говорила я себе, — значит, так надо. С чего это я взяла, что будет иначе?»
А через два дня приехал Борис и опять стал уговаривать меня ехать с ним.
— Я без тебя не могу. Едешь или нет?
— Конечно, нет.
Я думала: «Если любит, то останется». Это вначале, а потом мне пришла мысль: «А почему уступить должен он? Может быть, он тоже думает: „Если любит, то поедет“?» Я поняла, что оба мы ведем себя глупо, и решила, что поеду, но тут он сказал:
— Черт меня угораздил встретиться с тобой! — И ушел.
Ночью я не спала, вспоминала наш первый вечер, думала о том, что если мы еще увидимся, то очень не скоро, только на учительской конференции, а может, и еще позднее. К тому времени его чувство ко мне пройдет, потому что все на свете, в конце концов, проходит — и большое и малое… Я уже засыпала, когда в дверь кто-то сильно постучал. Это оказался Борис. Он ворвался в комнату, сунул мне в лицо какие-то бумажки.
— Вот билеты. Одевайся!..
Я стояла перед ним, закутавшись в простыню.
— Ты с ума сошел. Никуда я не поеду. Меня же потеряют…
— Некогда торговаться. Пойми — некогда. Нас ждет машина.
Я выглянула в окно. Перед домом стоял газик… Когда мы сели в машину, вздохнула:
Читать дальше