— Так что случилось? — спросил Павел Александрович. — Ты ведь хотел писать о Сакулине.
— Хотел, а теперь не буду, — опустил я голову.
— А он, между прочим, написал о тебе. И весьма тепло. Хочешь прочесть?
— Нет, не хочу.
— Сердитый ты.
— Ну и пускай.
Павел Александрович улыбнулся, некоторое время сидел задумавшись.
— Так, так… Тогда напиши на другую тему. Хотя бы о том, почему не хочешь писать о Сакулине. Ведь причины, вероятно, достаточно веские.
Еще бы — не веские. Мысленно я представил себе такое сочинение. Трудно написать его откровенно. Кажется, в моих несчастьях виноват немного и сам Павел Александрович. Это он учил нас заступаться за товарищей, быть смелым и не сдаваться без боя.
— Там и про вас будет, — сказал я с сомнением.
Учитель усмехнулся:
— А чего ты трусишь? Хулиганов не испугался, а написать правду боишься?
«Хулиганов!» — я даже вздрогнул. Откуда он знает? Я ж ничего не говорил. Но в следующую секунду я догадался, откуда…
— Так как же решим?
Пришлось согласиться, двойку-то надо исправлять. Тем более — конец четверти на носу.
Вот я и пишу. То есть не пишу, а сижу и обдумываю. Передо мной чистая тетрадь. Первую страницу оставлю для плана. Его легче всего составить, когда сочинение уже написано. Да, я решил рассказать все, как было. Павел Александрович обещал никому не показывать. И я ему верю.
А с фотографией дело опять откладывается. Синяк — штука серьезная. Никуда его не денешь. Две недели, самое малое, фотографироваться нельзя. Что ж, пусть тетя Кланя подождет. Ей не привыкать.
Есть такая поговорка: «Как гром с ясного неба». Что это? Может, метафора? Не знаю. Так вот, такой гром я услышал на уроке у Лидии Помидоровны… Но тут надо немного пояснить, почему у нашей русачки такое огородное отчество.
Приехала она в прошлом году и всем назвалась Лидией Николаевной. Николаевна так Николаевна — не наша забота, как звали ее папашу. Однако Вовка Сосновский сразу заподозрил что-то. Наверно, из него следователь получится. У Вовки есть взрослая сестра, работает почтальоном. От нее и разузнал он, что Лидия Николаевна никакая не Николаевна, а натуральная Парамоновна. Мы обрадовались и моментально ее в Помидоровну перекрестили. Оно и понятно и благозвучно.
«Благозвучно» — это ее любимое словечко. Рифмы у нее благозвучные, эпитеты и сравнения благозвучные. Даже целые сочинения. Например, у Светки Бобровой. Помидоровна перед классом читала его. От корочки до корочки, как образцовое. В нем Светка лирики напустила: «Если бы я была мальчиком, я бы хотела стать только летчиком». Бы-бы-бы — какое тут благозвучие? Такие вещи даже я понимаю…
…Случилось это на повторительном уроке. Лидия Помидоровна читала стихотворение Лермонтова «Беглец», а сама ходила между партами. Теперь модно — певцы поют и ходят, учителя объясняют и ходят. Только нам полагается сидеть на месте. Прочла стихотворение, затем меня подняла. Начал я наизусть чесать — и, по-моему, здорово, но она поморщилась и сделала мне знак рукой:
— Читаешь ты, как пономарь. С чувством надо. С чувством!
Кто такой «пономарь» — мне неизвестно. Зато насчет чувства до меня дошло. Как рявкну, что есть мочи:
— Прими меня, мои старый друг;
И вот пророк! Твоих услуг…
Учительница от неожиданности даже ручку на пол уронила.
— А потише нельзя?
Обидно мне показалось — на этот раз я от всей души старался. Видно, ей не угодишь.
— Ну, ладно, — говорит, — продолжай.
Легко сказать «продолжай», у меня в голове — стоп. В общем — сбила. И сама же спрашивает:
— Не учил?
— Очень даже учил. Мы вместе с Кланькой.
Ребята, как услышали про Кланьку, давай хохотать. Лидия Помидоровна нахмурилась:
— Опять ты паясничаешь?
А при чем тут «паясничаешь», когда это сущая правда — весь вчерашний вечер я Кланьке вместо сказок Лермонтова читал, а она за мной повторяла. Так ладно дело шло.
Смотрю — учительница ручку с пола поднимает и ищет в журнале мою фамилию. По лицу вижу, собирается двойку влепить. «Что ж, — думаю, — чему быть, того не миновать. Если честно разделить — мне и Кланьке по единице достанется».
Но тут Светка Боброва попыталась отвлечь от меня огонь. Поднимает руку и с таким наивным-пренаивным видом спрашивает:
— А как правильно писать «паясничать»? Через «с» или через «ц».
Копеечная хитрость, но, однако, подействовало. Помидоровна забыла обо мне и давай объяснять. А я тем временем потихоньку сел и вздохнул с облегчением.
Читать дальше