Виктор Мартинович - Озеро Радости

— И что это значит? — Девушка начинает нервно притопывать ногой в кеде, предполагая, что ночлег все же придется искать самой.

— Это не так просто объяснить, — вздыхает Аслан, и это еще больше ее настораживает. — Как думаешь, зачем люди ходят в ночной клуб?

— Потрахаться, — уверенно отвечает Яся.

— Чтобы потрахаться, дочка, существуют бордели. В Москве они плохо замаскированы под сауны, центры мужского здоровья и даже школы йоги. Там все просто: пришел, выбрал, заплатил, застегнул ширинку, ушел. Пятнадцать минут, сто долларов. А тут люди сидят часами и назавтра приходят снова.

— Побухать?

— А про пабы и бары ты что-нибудь слышала?

Яся задумывается. Заданный Асланом вопрос кажется таким простым, но подразумевает наличие знаний об очень специфической культуре. Ответить на него так же сложно, как объяснить, почему люди занимаются керлингом. Или игрой в «Dungeons&Dragons». Среди ее знакомых нет ни одного завсегдатая клубов, а весь ее личный опыт погружения в ночной порок исчерпывается попыткой нарваться на проблемы среди месье и мадемуазелей малмыжского бара «Жанетт».

— Ну не знаю… Может, они идут музыку послушать? — чешет она мочку уха.

— Ага. Музыки тут всегда много. Но не это главное. Ведь мы не барабанщики на концерте.

Вот как, оказывается, сложно.

— Коммуникация? Они приходят для нее?

— Для этого есть социальные сети. Каждый третий теперь даже за рулем, как ты выразилась, себе телефон коммуницирует. Но ты уже близко. Понимаешь…

Аслан вскидывает брови домиком, затем растягивает их в линию — с тем, чтобы свести в дугу и продолжить:

— Ночью человек чувствует себя одиноким. Днем у него масса дел. Он водит машину. Зарабатывает деньги. Или не дает их у себя отнять. А потом приходит ночь. И счастливые засыпают. А все остальные — нет. Кто-то вызывает проститутку. Оргазм дает мимолетное чувство причастности другому. Которое проходит ровно тогда, когда вы застегиваетесь… Кто-то идет в бар и набирается алкоголем. Кто-то рискует в казино. Но все они рано или поздно — ты уж мне поверь! — либо становятся счастливыми, либо понимают одну вещь. Понимают, что искали все это время не секса, не адреналина и не пьяной икоты. Искали они простой штуки. Человеческого тепла. Не коммуникации, как ты завернула, но — тепла.

— Послушайте… — перебивает его Яся. — Вы гладко тут, конечно, проповедуете, но я все-таки продолжаю не понимать, в чем состоит предлагаемая мне работа.

— Оказавшись в клубе, человек пытается завязать знакомство. У людей разных типов эти попытки занимают от пятнадцати минут до двух часов — тут уж мне поверь, это маркетинг. Не зацепившись, человек идет в другой клуб. И так — пока не встретит где-то кого-то, с кем ему будет о чем поговорить. Причем неважно — мальчик это или девочка, красив человек или нет, тут даже лучше, чтобы человек был некрасив! Ведь тогда исчезнут подозрения, что с тобой разговаривает профессионал. И что тебе что-то продают. В этом городе, Яся, порог таких подозрений очень низок. Чуть-чуть перегни, и тебя придется заменять — выяснится, что ты все это не от чистого сердца, что ты — на зарплате. Говорят… — Аслан вздыхает и задумывается, а потом возобновляет свою речь, но говорит медленней и проникновенней. — Говорят, что пятьдесят лет назад в мире существовали места, такие как Сианук в Камбодже или Фукуок во Вьетнаме, где никаких светлячков не нужно было. Энергетика у этих мест была такая, что они притягивали к себе только по-настоящему светлых людей. Которым не нужен был менеджмент эмоций. Но мы живем не в раю. А в городе, от рая отстающем на расстояние выше среднего по миру. Соответственно, в этой тьме нужны дающие надежду огоньки. Иначе путники разложат свой костер у другого озера.

— Что конкретно мне нужно делать? — Яся по-прежнему сбита с толку.

— Ничего, дочка! — подается вперед Аслан. — Ничего и при этом… всё! На тебе и еще на трех таких, как ты, девушках, обычных по виду, будет держаться этот клуб и держится вообще любое ночное заведение мира. В Москве вас называют светлячками. В Токио, Сайгоне, Бангкоке и Куала-Лумпуре — kyabajō. В Лос-Анджелесе — hostess. В Лондоне — angels, в Сиднее — mates. Кто-то из вас умеет танцевать. Кто-то знает, как организовать вокруг себя что-то вроде семьи. У нас, например, была одна социолог, так у нее взрослые мужики садились лапушками на диванчик и играли в игры. Но не в бридж, а там в «Мафию» или «Манчкин». Жаль, замуж выскочила за одного джигита! Такой был ценный мама-кролик! Наташа… Как ее?.. Кухнам, что ли… Нет, не помню! У каждого светлячка есть что-то в запасе. Одна знает, как развеселить. Другая умеет петь караоке и поет так, что после нее к микрофону выстраивается очередь. Свою роль ты почувствуешь сама через неделю.