Крас Алин - Магия Голоса. Книга вторая.

- Душа моя, может быть, тебе что-нибудь нужно купить, скажи, не стесняйся, у меня много денег.

- Горус, о чём ты? - не поняла я.

- Ну, какая-нибудь одежда или обувь, или украшения, или благовония, что вам женщинам обычно нужно?

- О! Горус, спасибо тебе. Но мне ничего не надо, всё необходимое у меня есть. Ты и так проявляешь к нам столько внимания и заботы, что мы с парнями не знаем, как тебя благодарить, - искренне ответила я, растроганная его заботой, в то же время, в тайне удивляясь тому, что он до сих пор наивно не понимает, что никакие примитивные орочьи изделия не могут меня заинтересовать.

- Да я для тебя, Душа моя, хоть оба солнца с неба сниму.

- Не надо, - засмеялась я и, переведя всё в шутку, добавила, - пусть повисят, а то в темноте и холоде жить как-то невесело. До завтра, Горус, - попрощалась я, дотронувшись до его ладони.

Он осторожно погладил большим пальцем мою ладонь и, поцеловав в макушку, произнес, уже ставшие традиционными между нами слова:

- Пусть Духи пошлют тебе сладкие сны, - и вышел из комнаты.

Я снова заметила приоткрытую дверь слева. Мне уже известно, что это комната одной из наложниц Горуса. Почему она подглядывает? Это любопытство или ревность?

Закрыв дверь, умылась, расчесалась, свободно переплела волосы в косу, уже хотела раздеться и забраться в спальник, когда подумала, что зря отказалась от предложения Горуса что-нибудь купить для меня. Нам нужен, на будущее, быстроходный ящер для нашей кибитки, и при этом тяжеловоз, потому что Шер очень медлителен, на нем не уйти от погони. Есть ли здесь такие? Пойду, спрошу, решила я и, открыв дверь, услышала раздражённый голос Горуса в коридоре. Оставив щёлочку, прислушалась, чтобы понять, что там происходит.

- Господин, но уже вторая ночь, как ты вернулся домой и не зовёшь к себе, ни меня, ни Плаксу. Чем мы тебе не угодили? Позволь я заглажу нашу вину, - услышала я голос, одной из наложниц. Тут она сместилась в то место, которое было видно в мою щёлку, и я увидела, что она опускается на колени. Горуса видно не было, но слышно хорошо:

- С каких пор ты перестала понимать мои слова, я же сказал тебе - нет!

- Это из-за эльфы, бледной ящерки бесхвостой, к которой ты заходишь каждый вечер?! - с истерическими, рыдающими интонациями, в которых моё чуткое ухо слышало притворство, вскрикнула орчанка.

- Ах ты, самка безмозглая! - рыкнул Горус. - Не смей о ней говорить и мне перечить. Пошла вон! - и, уходя, хлопнул дверью.

Я свою дверь тоже тихонько прикрыла и, с тяжёлым вздохом, огорченно подумала, как бы из-за этой, безосновательной ревности наложниц, у меня не было дополнительных проблем. Ревнивая женщина - опасная женщина. Придётся внимательнее принюхиваться к еде и питью, которые подают мне наложницы.

Утром, мы все в возбужденном состоянии собрались на экскурсию. Вначале Горус выдал нашим оркам оружие, без которого свободные орки на улице не появляются, и они ушли в сопровождении двух воинов. Потом пришли два воина Владыки за Петросом и увели его.

Наконец, надев накидки и поглубже надвинув капюшон, были готовы к выходу я, Рон и Такисарэль. Такисарэль предупредил, что мы с Роном должны встать как можно ближе к нему с разных сторон, желательно держась за его накидку, чтобы растягивать полог невидимости как можно меньше, тогда и меньше Силы расходуется. А Горус должен держать меня за руку, иначе он и сам перестанет нас замечать и потеряет. Эти слова Такисарэля так испугали Горуса, что он вцепился в мою руку с такой силой, что пальцы хрустнули.

- Ох, прости, Душа моя, - извинился он, подняв мою руку и нежно коснувшись пальцев губами.

- Прощу, - лукаво ответила я, - если ты пообещаешь показать нам не только лучшую часть Большой Орды, но и злачные места.

Мы вышли на улицу. Я вновь удивилась несмолкаемому шуму вокруг. Везде сновали орки. Мужчины и женщины, некоторые звеня цепями, куда-то спешили, переругиваясь между собой. Очень много детей, всех возрастов, безнадзорные, грязные, полуголые, зачастую дерущиеся. Нам приходилось прилагать массу усилий, чтобы не встать на пути у кого-нибудь их них.

Однообразные, глинобитные, гладкие, глухие стены домов образовывали улицы. Вдоль улиц проложены сточные канавы, от которых шло такое зловонье, что первое время, пока я не привыкла, резало глаза до слёз. Вначале, улицы были широкие, но кривые, хаотично расположенные, из-за чего было невозможно ориентироваться. Брось нас здесь сейчас Горус, и я не нашла бы дорогу к его дому. По мере продвижения по этому лабиринту, улицы становились всё уже, ещё запутанней, большие дома сменились маленькими, а затем, и вовсе, неопрятными шалашами, сделанными из соломы и непонятно каких отходов. Жители, населяющие эти места, неряшливые, ниже ростом, многие из них искалечены, кто-то, из них, хромал, у кого-то частично отсутствовали пальцы, у кого-то обрублен хвост.